– Да, движитель негативно сказывается на людях, – сказал Харди, – но вы сгустили краски. Включение движителя вызывает дезориентацию и неспособность сосредоточиться, но дискомфорт быстро проходит. Мы не знали, как движитель повлияет на вас, но в нашей истории известно лишь несколько случаев необратимого воздействия, и то… э… психического характера.
– Ясно, – чирикнула Чарли. – Доктор Харди, простите, но мы еще не готовы к беседе. Нельзя ли ненадолго отложить встречу? В следующий раз, когда вы вновь запустите вашу машину Безумного Эдди, мы обязательно займем свои койки и привяжемся ремнями безопасности.
– Хорошо, – кивнул Харди. – Можем ли мы… вам что-нибудь нужно? Как себя чувствует Иван?
– Неплохо, спасибо.
Харди убрался восвояси, а мошкиты побрели к койкам, продолжая щебетать и пересвистываться между собой.
– И это все? – произнес Род. – Я рассчитывал на нечто более интересное, чем наблюдение за мошкитами, которые болтают без умолку на своем языке.
«Нельзя упускать такой шанс, – мысленно возразила Салли. – Как ни странно, на борту нет никого, кто занимался бы изучением мошкитов… только мы, и то по собственной инициативе».
– Род, если вы не против, наблюдать за мошкитами буду я, – сдержанно сказала она.
Несмотря на кубические километры желтого пламени вокруг корабля, на «Ленине» царило веселье. Кутузов ослабил бдительность и впервые после уничтожения «Макартура» позволил экипажу возобновить обычные вахты. Путь «Ленина» проходил в пределах солнечной орбиты, на корабле имелся изрядный запас топлива, а потенциальные проблемы были проанализированы командой со всех сторон. Жизнь возвращалась в привычную колею. Даже ученые перестали досадовать из-за того, что Мошка-1 осталась далеко позади вместе с кучей загадок и нерешенных вопросов: члены экспедиции успели соскучиться по родному дому.
Единственная женщина на десять парсеков при любых обстоятельствах должна была стать объектом соперничества. Стычки могли вызывать два вопроса:
В первый же вечер после прыжка Кутузов устроил званый ужин. Прием был официальный, и гости не слишком веселились: разговоры за столом адмирала ограничивались профессиональными интересами. Однако Кутузов вскоре ушел, и тогда присутствующие несколько оживились.
Род и Салли провели на приеме три часа. Всем хотелось поговорить о мошкитах, и Род с удивлением отметил, что рассуждает о них совершенно спокойно. Ноющая боль, от которой сдавливало грудную клетку всякий раз, как он думал о чужаках, куда-то исчезла. Энтузиазма Салли хватало на двоих. Кроме того, девушка беспокоилась не только за чужаков, но и за Блейна. Она даже потратила пару часов, перешивая мундир Михайлова, и теперь он был Роду почти впору.
Но когда Салли и Блейн наконец встали из-за стола и отправились в свои каюты, никто из них не упоминал ни о Мошке, ни о мошкитах.
А «Ленин» продолжал идти по проложенному курсу. Постепенно желтизна за полем сменилась оранжевым, затем кирпично-красным, и зонды «Ленина» сообщили, что температура поля – горячее, чем фотосфера. Ученые и члены команды с равным нетерпением смотрели на экраны, и, когда на черно-красном фоне появились звезды, все выпили в честь этого события. Кутузов присоединился к ним, широко улыбаясь.
Спустя некоторое время радист вышел на связь с ожидавшим танкером. Еще их ждал курьерский корабль, укомплектованный парнями в отличной физической форме. Кутузов продиктовал сообщение, передал его с двумя гардемаринами, и курьер с ускорением три
Танкер доставил почту и новости годичной давности. В секторе вспыхнуло еще несколько восстаний. Бывшие колонисты объединились с вооруженными внешними системами и открыто не повиновались Империи. Нью-Чикаго оккупировали войска, и, хотя экономика пришла в норму, население было недовольно имперской заботой. Инфляцию кроны взяли под контроль. У Его Императорского Величества родился сын Александр, и отныне кронпринц Лисандр не являлся единственным наследником правящей линии. Новости породили очередное торжество на борту «Ленина», причем Михайлову пришлось заменять своих людей членами экипажа «Макартура».
А затем вернулся курьер со следующей порцией новостей. В столице сектора кипела жизнь, вице-король планировал гала-прием для послов мошкитов. Военный министр Армстронг прислал лаконичное «Молодцы» и тысячу вопросов.
Нашлось послание и для Рода Блейна. Род изучал его, когда ординарец Кутузова передал ему вызов в каюту адмирала.
– Началось, – проворчал Род, посмотрев на Салли. – Теперь меня будут держать под арестом до тех пор, пока я не предстану перед военным трибуналом.
– Не глупите, – ободряюще улыбнулась Салли. – В любом случае я вас дождусь.
