– А остальные особи – среднего пола?
– Вероятно, нет. Женщина не беременна и не была беременна в течение всего срока с момента их прибытия сюда.
– Разведайте обстановку на корабле, – сказал Хозяин. – Но скрытно. Вопросы задавать как бы между прочим. Спрашивать очень осторожно, стараясь не навлекать на себя подозрения. Если наши опасения оправдаются… Они еще могут оправдаться?
– Наша эволюция выступает против этого, – пропищала какая-то мошкита. – Индивиды, выживающие при воспроизводстве, – хранилище генов для последующего поколения. Как же тогда…
– Помните, что они – чужаки! – воскликнула мошкита Уитбрида.
– Нужно найти разгадку. Пусть кто-нибудь из вас правильно сформулирует вопрос и выберет человека, который сумеет дать развернутый ответ. Остальные должны воздерживаться от каких-либо замечаний, если, конечно, чужаки сами не затронут тему.
– А я думаю, что не надо ничего скрывать, – произнесла мошкита, потиравшая лоб. – От чужаков можно узнать нечто неожиданное. Вдруг с их помощью нам удастся разрушить древнюю структуру Циклов?
Хозяин удивился.
– Мы будем скрывать различия между человеком и мошкитами!
– Но зачем? Прошу вас, выслушайте меня! Они идут своей дорогой – и решают свои проблемы, причем всегда…
Остальные дружно набросились на нее.
– Безумный Эдди, Безумный Эдди, – задумчиво проворчал Хозяин. – Итак, вам необходимо продолжать наблюдения. Чужаки нам еще понадобятся. А насчет этой… держите ее в хороших условиях и будьте к ней внимательны: ее рассудок серьезно пострадал.
Блейн приказал катеру вести «Макартур» к Мошке-1 с ускорением ноль целых восемьдесят сотых g. Он отчетливо осознавал, что «Макартур» – военный крейсер, способный сжечь дотла половину планеты мошкитов, и не желал думать о том, какое оружие могут применить против врага встревоженные пришельцы. А еще ему хотелось, чтобы посольский корабль прибыл первым. Разумеется, Род не рассчитывал на то, что это сгладит острые углы, но все же…
Катер был почти пуст. Ученые работали на борту «Макартура». Они готовили отчеты для банков памяти, проверяя и перепроверяя информацию, затем кодируя ее и докладывая о результатах капитану. Данные должны были переслать прямо на «Ленин». Конечно, штатские могли бы докладывать и напрямую, но следовало уважать привилегии ранга.
Обеды на «Макартуре» и встречи за карточным столом часто превращались в жаркие дискуссии. Экипаж интересовало состояние чужачки на борту. Коричневой становилось хуже с каждым днем. Она практически не притронулась к пище, полученной от мошкитов, и даже не смотрела в сторону продуктов из запасов «Макартура». Это огорчало, и доктор Блевинс постоянно делал анализы, не дававшие никаких результатов. Тела беглецов, найденных на корабле, были весьма упитанными, и однажды Блевинс всерьез предположил, что желудки малышей усваивали ракетное топливо и кабельную изоляцию. Он тщетно старался впихнуть в Коричневую хотя бы ложку овощной смеси: глаза чужачки стали совсем тусклыми, мех выпадал клочьями, и она то и дело выла.
Вскоре ее обнаружили лежащей на полу каюты без признаков жизни.
Хорват рассвирепел. Блейн решил, что о случившемся нужно сообщить на посольский корабль. Улыбающаяся Пестрая, которая появилась на экране, «принадлежала» Хорвату, хотя Блейн и под пыткой не смог бы сказать, как он это определил.
– Разрешите мне пообщаться с моей финч’клик, – произнес Блейн.
Мошкита Хорвата действовала на него угнетающе.
– Увы, она очень занята, капитан.
