Москва, Адонай! полностью

Незнакомец. Проблема еще в том, что большинство христиан во все времена после Константина – это матерые язычники, прикрытые крестами… и язычники эти крещеные заткнули бы за пояс любое племя тех же древних германцев наших… да даже до Константина, если по посланиям Павла судить, львиную долю первых христиан, по-моему, больше волновал вопрос на уровне: обрезываться или не обрезываться, есть мясо или не есть, чем вопрос духовного пути… а при таком чисто обрядовом подходе дальнейшее разделение христианства на множество конфессий было неизбежным следствием… вообще, я удивляюсь, что первый раскол на Восточную и Западную церковь только в XI веке произошел, а не раньше… наверное, к тому времени просто особенно остро назрело политическое и географическое столкновение интересов у Востока и Запада…

(Тут Сизиф увидел, как со стороны головного вагона шли два пьяных казака: один теребил за ухо толстого мальчика в темно-зеленом мундире и педерастических лосинах, давая ему время от времени роскошные поджопники, а второй казак – хлестал бедолагу нагайкой. Толстый мальчик в парадном мундире от такой вероломности и наглости даже потерял свою двууголку, он все оглядывался, пытаясь увидеть свой головной убор, но пьяные казаки рыгали, матерились и давали лихой нагоняй низкорослому корсиканцу, которого гнали в ту самую сторону, откуда он пришел – то есть в самый хвост поезда. Глядя на избитую в кровь физиономию, на растрепанный парадный мундир и заляпанные говном педерастические лосины, Сизиф подумал про себя: «Бедный мальчик, связался же на свою голову»).

Сизиф. Да я не в том смысле о нелогичности сказал… я о религии как явлении…

(Фридрих проводил глазами Наполеона в обосранных лосинах, которому навешивали доброкачественных люлей пьяные казаки – чубатые молодцы пороли его нагайками и гнали в последний вагон; немец покрутил свой философский ус и снова оглянулся на Сизифа, который молча слушал и хмурился, было видно, что ему надоело слушать).

Незнакомец. У кроманьонцев было принято во время погребения укладывать в могилу в позе эмбриона: отдавали земле в том же согнутом положении, в каком человек приходил в мир. Ну, это так, к слову. На самом деле, голуба, нужно просто понимать, где в Ветхом Завете начинается история, а где религиозно-мифотворческая культура, которая еще до Христа сформировалась у язычников, многочисленная метафорика и символизм, какая-то общерелигиозная традиция медленно вызревающих пастушьих, кочевых представлений о Всевышнем, а где там начинается сам Бог – опыт богопознания в чистом виде, само Слово, пророчества и откровения, какое-то наитие народа… Ветхозаветные мифологемы, церковные догматы и богослужебные элементы встречаются у язычников задолго до написания Библии… крест – это вообще один из древнейших религиозных символов, в том же древнем Египте или Вавилоне… это нечто предначертанное, постепенно открывающая налеты всех своих смыслов печать… а что касается метафорики: Адам – аллегория вторжения Духа в животный мир… вообще «адам» по-еврейски значит просто «человек» – это даже не имя собственное… в Книге Бытия написано: «Сотворим Адама по образу и подобию… и да владычествуют они над рыбами морскими»… «Они», понимаешь?… Имеется ввиду человечество, люди… Филон Александрийский вообще смотрел на Адама в духе платонизма, то есть считал его общей идеей человека, только не идеальной, а модельной…

Августин понимал под Адамом зачаток всего человечества, который от первобытного состояния сделал резкий скачок через очеловечившую его любовь… ну как обезьяна, познавшая откровение и возвысившаяся над собственными инстинктами.