Москва нашла оригинальный способ встраивания этих беглецов из Степи в свое общество. Вместо того чтобы пытаться интегрировать татар в социальную структуру Московского княжества-государства, московские правители воспроизвели степной институт — юрт — на своей территории, во главе с великим князем в традиционной степной роли «распределителя юртов». Московские юрты служили не только цели переманивания из Степи большого количества Джучидов для собственно московских нужд, но также и цели лишения Степи множества рядовых воинов. С каждым рядовым татарином, выехавшим из Степи, Москва лишалась одного потенциального противника в Степи и приобретала одного дополнительного рекрута для военных кампаний великого князя911. Даже беглый взгляд на данные разрядных книг позволяет увидеть тысячи татар, участвовавших на стороне Москвы в ее западных военных кампаниях 1570-х гг. Это позволяет убедиться, насколько успешными являлись усилия московской стороны по «рекрутированию» своих недавних противников.
Развитие удельно-юртной системы, выразившееся в институте вассальных ханов, мирз и их владений, способствовало постепенному возрастанию политического веса московского великого князя в позднезолотоордынской политической структуре. Касимов, Звенигород, Кашира, Серпухов, Юрьев-Польский, Сурожик, некоторые другие города — все они в разное время на протяжении ХѴ-ХѴІ вв. принадлежали татарским ханам и султанам, а Романов — ногайским мирзам.
Эти города не стоит воспринимать только как «заградительную линию» из одних татар против других. Политика Москвы по размещению татарских выходцев в своей пограничной зоне служила более широким целям, нежели непосредственная защита границы. В то время как Касимов, Серпухов и Кашира были расположены на Оке, т. е. на южной границе Московского государства, и действительно препятствовали походам недружественных татарских ханств (как, например, Казанского), Звенигород, расположенный к западу, Сурожик к северу и Юрьев-Польский к северо-востоку от Москвы, никоим образом не формировали пограничный заслон. Данная политика Москвы иногда неосознанно, а иногда и вполне осознанно служила также и цели политической стабилизации Степи в периоды, когда татарские государства пребывали в состоянии постоянного изменения912.
Фактически великие князья (с начала XѴ в. — в основном московские), отводившие пришельцам — иногда по их указке — земли в своих владениях, превращались по отношению к ним в сюзеренов. Тем не менее номинально великие князья продолжали пребывать в системе ордынской иерархии как ханские вассалы — данники, правители «царева улуса и княжой отчины». Любой Чингисид, отъехавший на Русь для поселения, уже в силу своей принадлежности к правящей династии Джучи, т. е. к высшей категории татарской знати, имел право требовать — и получал — соответствующую часть дани, а иногда и территорию, с которой собиралась эта часть в его пользу913.
Данное несоответствие между фактическим положением московских князей (сюзерены) и их формальным рангом (данники) проявлялось, в частности, в их контактах с «Мещерским юртом» — Касимовским ханством — землей в Мещере, предоставленной Василием II Касиму, сыну хана Улуг-Мухаммеда, в 1445 г. Причем предоставлена эта земля была не для условного держания как султану-эмигранту, а в виде своеобразной контрибуции, наложенной Улуг-Мухаммедом после страшного разгрома, нанесенного его сыновьями московскому войску в 1445 г. Главным показателем номинально низшего ранга московского государя по отношению к вассальным Чингисидам, в числе которых был и касимовский хан, являлась дань, отправлявшаяся из великокняжеских вотчин в татарские «уделы». Источники говорят о дани в Касимов в 1481–1553 гг., и называлась эта дань так же, как и в старину, в годы «ига», — «выход».
Учитывая длительную историю взаимоотношений Руси и Орды, московские правители знали, что в Улусе Джучи тюркоязычное население было объединено на одних условиях, а русские земли имели особый статус. Они были частью Орды, но «государством в государстве». Такую же участь политически окрепший сын Василия II — Иван III, а также последующие московские правители, уготовили и Касимовскому ханству, да и не только ему.
Татарские «уделы» Московского государства не были большими по своим размерам. Однако они играли существенную роль во взаимоотношениях Москвы со степными ханствами, такими как Казанское, Крымское и Астраханское, выполняя виртуальную роль своеобразного «посредника» и «миротворца» в конфликтах между православными христианами и мусульманами.
