«В таких и впрямь утонуть можно!» – подумал Илья весело, но только в первую секунду. А потом испугался… Эта женщина, одним взглядом приманившая его к себе, как Сирена, была старше лет на пять, а то и больше, у нее рос ребенок, и, возможно, оставался в живых муж.
«Мне это вообще не нужно! У меня Катька есть…» – оправдание показалось малодушным, точно Илья пытался спрятаться за рыжеволосую подругу, почуяв опасность. И то, что он подумал о ней как о боевой подруге, тоже смахивало на предательство… Пусть это лишь мысль, даже не изреченная, но сам-то он ее услышал в себе. Разве забудет?
Можно было остановиться, развернуться и пойти обратно, пока не случилось ничего плохого. В самом деле, что ему до убитого (или не убитого) Трусова? Педагог был прав – не тем он занялся… Смертельные игры? Старику Русакову скучно, вот он и втягивает студентов в некое подобие расследования. Но ведь настоящим сыщиком никому из них не стать, это ясно, каждый должен заниматься своим делом. И нечего несчастного Ватсона притягивать, ему и без того досталось от Холмса… Оставался бы в рамках медицины и чувствовал бы себя куда счастливее.
Или нет?
– Не попробуешь – не узнаешь, – пробормотал Илья, не выпуская из поля зрения быстрые ноги, обтянутые голубыми джинсами.
Невысокая, ладная, полная энергии, Дина Журавлева ничем не напоминала безутешную вдову. Шла она, по-девчоночьи размахивая руками, сумка то и дело сваливалась с плеча, ей бы рюкзачок… Что у нее в сумке? Ноты? Продукты? Памперсы?
«Хотя это вряд ли, она же родила еще при муже, – вспомнил Илья. – Значит, их малышу уже лет… пять? Или четыре? Ну, где-то так. Это имеет значение? Вряд ли. Но ведь настоящие следователи внимательны ко всем деталям… Так что возраст ребенка тоже может пригодиться. Пока не представляю, каким боком… Кто у нее – дочка или сын?»
Откинув длинные волосы теплого цвета сосновой коры, она неожиданно обернулась и, как померещилось Илье, поглядела прямо на него. Он запнулся, уставился на голубей, которым худенькая старушка в зеленом плаще сыпала крошки. Вот такие полуголодные и подкармливают птиц… Видел ли кто-нибудь хоть одного олигарха, кидающего пернатым хлеб или скармливающего дворняге колбасу?
Дина уже устремилась дальше, и Стариков кинулся за ней. Почему она оглянулась? Почуяла опасность? Только разве он опасен для нее? Хоть для кого-нибудь? Агрессия гасилась в нем опаской повредить пальцы, и даже в самом задиристом подростковом возрасте Илья чурался драк, а если стычки было не избежать, отбивался ногами, они у него с годами стали крепкими… Трусом он себя не считал и точно знал, что может рискнуть жизнью ради чего-то настоящего… Например, чтобы спасти Катю. Но лишаться будущего по глупости? К такому Стариков был не готов.
В этот момент Дина обернулась снова…
«У меня развивается паранойя…»
Чтобы не оглянуться в третий раз, она ощутимо напрягла плечи, вытянула шею и приказала себе смотреть вперед, только вперед! Это звучало приказом, но в последние годы она и жила по закону военного времени, каждый день веля себе выжить и не дать пропасть дочке. После того как Родион пропал из их жизни, надеяться им было не на кого. Ее отец и сам нуждался в помощи…
В первый момент, когда муж бесследно исчез, Дина растерялась и до сих пор помнила это ощущение, будто у нее земля ушла из-под ног. Ходила как в тумане, путала имена… Хорошо, что молоко не пропало, и Надюшка, которой еще не исполнилось и полгода, не погибла с голоду, хотя сама Дина забывала бы поесть, если б отец не звонил ей с дачи и не напоминал. Он безвылазно жил там с тех пор, как в его машину влетел старый пикап, водителю которого стало плохо с сердцем. Позднее следователь говорил, что старик умер еще до аварии… И забрал с собой Динину маму.
Дина за шкирку вытащила отца к жизни, потому что он лишился не только души, которую жена занимала целиком, но и левой ноги – ее пришлось ампутировать почти до колена. Когда его выписали из больницы, она уже пару дней искала мужа, но Родион так и не вернулся домой. Даже не позвонил.
– Пришла беда – отворяй ворота, – посетовала тогда ее старая соседка, готовая иногда оставаться с Надей, но в этих словах Дина не услышала сочувствия. Ей хотелось запереть ворота своей судьбы на самый крепкий замок.
В то время у нее и вошло в привычку дважды в неделю мотаться за город, уложив Надюшку в детское автокресло, чтобы приготовить отцу запас еды и сделать уборку. Поначалу, только увидев друг друга, они начинали плакать, и Надя иногда составляла им компанию, что сразу приводило Дину в чувство. Потом раны зарубцевались, и они заново научились улыбаться друг другу. А отец осваивал способность жить без ноги… Именно поэтому он никогда не приезжал к дочери, только звонил, напоминая, что пора открыть холодильник и перекусить, чтобы молоко не пропало.
– Счастье, что ты кормишь малышку грудью, – напоминал отец каждый раз. – Хоть высыпаетесь обе…
