Оказалось, Илья не представляет, что такое настоящая охота… Дина просто не видела его. Даже когда они ужинали вместе с ее дочкой в пиццерии и он из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на обеих, Дина улыбалась ему, даже смеялась над шутками, но глаза ее оставались такими же безразличными.
Час назад Илья забежал к ней домой, притащил целый пакет апельсинов для Нади, которая, как выяснилось, их обожала. Дина позволила ему зайти, однако не сумела скрыть разочарования, которое Стариков легко считал, стоя на пороге: «Не он…» Он еле удержался от того, чтобы начать бомбардировать апельсинами стену ее комнаты, такой светлой, женской, что ему там не было места. А Трусов, значит, вписывался? То и дело Илья ловил себя на том, что уже ненавидит ее мужа, который, даже исчезнув, ухитрялся мешать всем жить.
«Надеюсь, мы найдем его труп», – думал Илья мрачно, хотя уже понимал, что для него это ничего не изменит…
– Я думаю, его убила жена.
Катин голос резанул слух. Резко выпрямившись, Илья уставился на нее, как на безжалостного инквизитора, который пытается объявить ведьмой очередную красивую женщину. В это время они уже разделались с картофельным пирогом, который Прохор Михайлович приготовил на ужин, и Лиза быстро собрала тарелки. Наступило время обсуждения дела, которое, как считал Илья, не поддавалось им. Как и Дина…
– Я думаю, его убила жена.
Объявив это, Катя замерла, глядя на хозяина дома. Русаков лишь приподнял поредевшие брови, из которых ближе к переносице торчали жесткие седые волоски.
– С чего ты… – начал было Илья, но она перебила его, не повернув головы:
– А ты, конечно, с этим не согласен?
– Хотелось бы услышать аргументы…
– Трусов изменял ей направо и налево. У кого угодно нервы сдадут.
Влад вскинул руку, призывая их остановиться:
– Но у Дины Журавлевой было алиби, насколько я помню!
– Она лежала с ребенком в больнице, – вспомнила и Полина.
Издав презрительный смешок, Катя окинула всех, кроме Ильи, взглядом. На него она по-прежнему не смотрела.
– Кто-нибудь из вас лежал в больнице?
– Я, – откликнулся Прохор Михайлович. – В кардиологии в прошлом году.
Вуди тоже кивнул:
– А мне аппендицит удаляли года три назад. Украсили шрамом. – Он повернулся к Лизе: – Детка, хочешь посмотреть?
– Я видела, – хихикнула она.
«Идиотка», – раздраженно подумала Катя и продолжила мысль:
– Тогда вы в курсе, какой в больницах сейчас бардак творится. Я тоже лежала с пневмонией, знаю. Никто ни за кем не следит, любой пациент может выбраться оттуда, если пожелает. Уж тем более если малыши лежат с мамами, всю ответственность на них перекладывают.
– Возражаю! – выкрикнул Ваня. – Есть и хорошие клиники.
Вуди ухмыльнулся:
– Профессиональную честь задели?
И притворно ужаснулся, увидев кулак. Наспех улыбнувшись будущему врачу, Катя согласилась:
– Наверняка есть. Но Дина лежала в районной больнице. – Она указала на папку, на которую Русаков положил сцепленные руки. – Это записано в материалах дела. Я нашла этот стационар – здание построено в середине прошлого века. Три этажа. Штукатурка лепехами отваливается.
– Напиши Собянину, – буркнул Стариков.
К чему она ведет, было понятно. И опровергнуть это было пока нечем… Но Илью все сильнее раздражала неуемная Катина готовность свалить всю вину на Дину, которая любила мужа, как ни противно было признавать это.
Проигнорировав и это замечание, Катя продолжила:
– У Дины Журавлевой была
– Дина – хорошая мать. – В голосе Ильи отчетливо зазвучала закипающая злость. – Она не бросила бы больную дочку одну. Тем более это не на пару минут!
– Пока мы не можем утверждать, что она сделала это, – согласилась Катя. – Я говорю лишь о том, что она могла. Может, Дина все продумала заранее, а госпитализация стала удобным случаем. Или вовсе не планировала убийство, и все получилось спонтанно… Допустим, Трусов позвонил ей и в чем-то признался. Или сказал, что уходит… И она сорвалась.
– Стоп! – вмешался Русаков. – Следователь наверняка проверил, кому звонил Трусов в последний день, когда был на связи.
Влад подхватил:
– А все телефонные звонки сейчас записываются, хотим мы этого или нет. Скорее нет, чем да… Но в данном случае это хорошо. И сыщики наверняка прослушали его переговоры.
Полина кивнула:
– И если бы Трусов намекнул на нечто такое, что могло вызвать у Дины вспышку ярости, то она стала бы первой подозреваемой.
– У тебя бывают вспышки ярости? – неожиданно спросил Вуди, глядя на Полину в упор, – они сидели напротив друг друга.
Она растерянно моргнула:
– У меня? Разве обо мне сейчас речь?
– Ты всегда так чертовски спокойна! Это подозрительно…
– Вот как? – вмешался Влад. – Тебе так кажется потому, что ты привык иметь дело с неуравновешенными особами.
Лиза вытянула тонкую шею:
– Это ты на меня намекаешь?!
– Детка, не слушай его. – Вуди накрыл ее руку своей. – Он просто завидует нашему счастью.
Неожиданно для себя самого Илья потребовал от брата:
– Извинись.
Темные брови Влада смешно задергались:
– Что? Перед кем?
