Никогда еще Кате не доводилось так зримо видеть, как человеком овладевает идея. Лицо Алины порозовело, а губы задрожали улыбкой. Впервые за это время, и она стала такой хорошенькой, точно добрая волшебница из детской книжки, что даже Катя поняла, почему Трусов бегал к ней в концертный зал. Может, и правда главным образом не ради того, что эти двое творили на рояле.
«Мерзость! – опомнилась она. – На нем дети играли, а они…»
Точно услышав ее мысли, Алина произнесла, завороженно разглядывая окунувшийся в прошлое день:
– Мы ведь не только в школе… этим занимались. Пару раз в то лето он возил меня на дачу своих тещи и тестя. Точнее, она тогда уже умерла… Погибла в аварии. А Динин отец лежал в больнице, кажется, ему ампутировали ногу. Ты бывала в этом доме?
– Нет, – быстро отозвалась Катя и огорченно надула губы.
Пусть хоть в чем-то почувствует себя особенной…
Но Алина перестала улыбаться:
– Если Родя привозил туда кого-то еще, а Дина разнюхала…
– И застукала их там, – оживилась Катя. – Ну конечно! А следователь до этого не додумался? Ее вообще не подозревали?
Из тех материалов, которые Прохор Михайлович стащил из своего архива, ей было известно, что Дину допрашивали, но у нее оказалось алиби: у дочки началось кишечное расстройство, и их вместе положили в детское отделение на обследование. Нашли энтеровирус и продержали в стационаре пару недель. Именно в эти дни Трусов и пропал. Правда, им всем алиби не показалось железным: больница – не тюрьма, Дина вполне могла выбраться оттуда и прикончить мужа. А потом вернулась бы обратно, и никто ее не заподозрил бы… Может, именно так и произошло?
Алина отозвалась уже совсем вяло:
– Не знаю.
Больше не произнеся ни слова, она опустилась в кресло, стоявшее сбоку от дивана, и обмякла, навалившись на мягкий подлокотник. То, что хозяйка отсела от нее, показалось Кате нехорошим знаком, а перемена в Алине чересчур разительной: минуту назад сияла и вдруг угасла. Разуверилась в том, что можно повесить на Дину убийство мужа и забрать дочку? Вспомнила что-то?
– Тебе пора, – буркнула она, ковыряя подлокотник. Потом нервно поежилась. – Иди. Ты же успокоилась?
– Конечно. – Катя поднялась. – Можно я только в туалет на дорожку?
В совмещенной с туалетом ванной она бесшумно открыла один шкафчик, второй, третий… И наконец под раковиной обнаружила то, что искала, – флакон с антидотом. Ей уже доводилось видеть такой, когда она готовила материал о враче-юбиляре наркологической клиники. Именно он и объяснил, что пока наркоман еще не утратил связь с реальностью, он обязательно держит под рукой антидот. И кто-то из близких точно знает, где он хранится. Кто этот доверенный? Денис?
– Вот скотство, – прошептала Катя с досадой. – Так и думала… Если этот козел Трусов еще не сдох, его точно следует прибить!
И спустила воду в бачке.
Их посиделки после ужина уже не просто становились привычными для жильцов дома в Королёве, все ждали вечернего разговора как самого интересного события дня. Мысленно возвращаясь к делу пропавшего Трусова во время занятий и маеты в транспорте, ребята прокручивали варианты развития событий, которые до сих пор были не ясны им. Это увлекало настолько, что Вуди как-то проехал нужную станцию и выскочил из электрички уже в Болшево.
Правда, это ничуть не расстроило его: Королёв был небольшим городом, и он с удовольствием прошелся пешком по засыпанной кленовым разноцветьем аллее одноименного проспекта. Сухие листья приятно хрустели под ногами, но сосредоточиться на размышлениях не удавалось – мысли уплывали то в детство, когда Юрка любил носиться по золотистому осеннему ковру, а мама еще улыбалась, глядя на него; то в их первую с Лизой осень, когда они только узнавали друг друга… Чары торжественного увядания природы подействовали на него так, что померещилось, будто эта девушка способна стать смыслом его жизни. А теперь Вуди сравнивал ее хотя бы с той же Полиной и отчетливо видел: Лиза против нее как простенькая дворняжка против прекрасной русской борзой.
У него не было никаких намерений отобрать эту исполненную достоинства девушку у Влада, да и надежд, если честно, не было: Вуди не раз видел себя в зеркале и не обольщался на свой счет. Но было досадно, что ему всю жизнь придется довольствоваться чем-то скромным вроде окрошки, когда в соседнем зале подают осетра и фуа-гра.
Задрав голову, Вуди поглазел на гранитного Сергея Павловича Королёва, который когда-то ходил этими же улицами, носившими другие названия. Перебежал на небольшой мостик над каналом без воды, который выглядел скорее пологим оврагом посреди города. Он уже слышал, что этот простор, заросший травой и деревьями, много десятилетий назад стал средоточием городской жизни: летом здесь загорали, катались на велосипедах, играли в мяч и бадминтон, проводили репетиции детской цирковой студии, а с собаками гуляли в любое время года. После зимы Вуди намеревался прийти сюда, чтобы поглазеть на юных акробаток… Просто посмотреть! Так он сказал Лизе…
– Лиза?!
