Одна и та же мысль крутилась у меня в голове, пока огромный лайнер бороздил космос и на полной скорости мчался на родину. Мне выделили шикарную ультрасовременную каюту, которая по площади оказалась ничуть не меньше дома на Оентале — с просторным кабинетом, огромной спальней, гостиной, а в качестве санузла к каюте прилегала индивидуальная парная и джакузи. На лайнере Службы Безопасности даже имелся технологичный спортивный зал и летний сад с растениями с родины, чтобы экипажу и гостям легче давались длительные космические поездки. На общую территорию я не заходила, а вот парной воспользовалась, чтобы полностью вернуть себе натуральный цвет кожи. Кого теперь обманывать? Все и так поняли, что я цваргиня.
Робот-официант приносил еду пять раз в день. Она казалась мне безвкусной, хотя внешне и выглядела уровня ресторанных блюд. На меня навалилась странная апатия — хотелось только спать и ничего больше. Даже плакать не хотелось. Пыталась — не получилось. Как-то внезапно вся жизнь перестала иметь смысл, будто кто-то вынул все кости и содержимое и оставил лишь телесную оболочку от вдовы Гю-Эль.
Кто-то неизвестный заботливо собрал мои самые приличные платья в чемодан и даже положил туда фамильное муассанитовое колье. Я смотрела на одежду, но всю поездку так и провела в спортивных штанах, в которых вышла из душевой на Оентале. А вот футболку Льерта переодела сразу же. Запах каменной полыни и любой намёк на аромат горных трав приносили почти физическую боль.
За всю поездку меня никто не тревожил. Лишь раз в каюту зашёл цварг в халате дока и сообщил, что по прилёте на родину мне крайне желательно пройти медицинское обследование.
— Зачем? — сухо спросила я, глядя в чёрные глаза соплеменника.
С тех пор, как я впала в состояние апатии, мне даже не требовалось мысленно представлять ледяные пики и призывать себя к спокойствию — и так чувствовала, что эмоции такие же чистые, ровные и холодные, точно проклятые драгоценные камни.
— Ну как же… — Цварг нахмурился. — Уважаемый господин Фабрис Робер сообщил, что вам пришлось два года жить на планете с кислотными дождями, да и кто знает, какие растения вам приходилось употреблять в пищу…
— Спасибо за беспокойство. У меня нет ожогов, а если и были, все давно регенерировали. Еду же я всегда предварительно проверяла универсальным пищевым анализатором, приобретённым ранее на Танорге.
— Ух ты, правда? А могу ли я взять устройство для изучения? На время поездки? — Глаза дока оживлённо заблестели. — У меня самого только устаревшая модель, а хочется знать идеальный состав веществ…
Я молча покопалась в чемодане и передала цваргу устройство. Он вежливо поблагодарил, принимая анализатор двумя руками.
— И всё-таки… Я бы настоятельно рекомендовал комплексное психологическое обследование, — мужчина произнёс уже на пороге.
— Зачем? Вы хотите залезть мне в голову?
Удивительно, я даже не разозлилась. А ведь будь этот разговор с Мартином семь лет назад, рвала бы и метала…
— Леди Гю-Эль, пожалуйста, не воспринимайте всё так остро. — Док покачал головой. — Просто, как выяснилось, вы достаточно долго проживали с цваргом… Этот мужчина ранее был осуждён как преступник из-за жестокого обращения с женщиной. Я опасаюсь, что он мог воспользоваться своими природными способностями, чтобы принудить вас… ко всякому…
Док отвёл взгляд. Очевидно, он имел в виду принуждение к интимным отношениям, но не знал, как вежливо это сообщить пациентке. Я мысленно хмыкнула, отмечая румянец дока. После прямолинейных и простоватых фраз Гутрун «мужика тебе надо» завуалированная речь цварга казалась смешной. Здоровенный взрослый мужчина, наверняка уже перевалил за сотню лет, ко всему ещё и док, а изъясняется словно невинная дева. И ведь знает же, что я была замужем…
— И что ждёт цварга, если выяснится, что он оказывал ментальное воздействие на цваргиню? — вдруг заинтересовалась я.
Док на миг растерялся.
— Если регулярное воздействие, да ещё и с последствиями для цваргини — казнь, разумеется.
Я кивнула, словно знала об этом заранее, хотя, разумеется, особенно никогда не интересовалась законами, на это у меня всегда был личный консультант в лице Мишеля.
— А разовое ментальное воздействие можно отследить?
