Я всеми фибрами души почувствовала, как полуцварг принял эти слова за астероид в свои турбины.
— Ничего страшного, я приду к тебе завтра…
— Нет. — Теперь это уже был вопрос принципа, чтобы Мишель остался и выслушал всё, что говорит док. — Это Мишель, мой… хороший друг. Прошу, Иарлэйт, говорите, что вы там хотели, берите анализы и идите.
Иарлэйт с сомнением пожевал фиолетовую губу и почему-то остановил взгляд на юристе.
— Вы точно уверены, что я могу говорить при вашем госте
Я изумлённо пожала плечами. Да чего стесняться-то? Я сама попросила Фабриса связаться с клиникой и легла на обследование под предлогом, что подозреваю у себя нервный срыв. Сомнительно, чтобы он у меня был, но всегда же можно пожаловаться то на одно, то на другое и попытаться задержаться в этом гостеприимном местечке подольше. Тем более что я с нескрываемым злорадством услышала, что ко мне будут допускаться лишь те посетители, которых я сама пожелаю увидеть. Стоило ли упоминать, что взбешённый Юдес Лацосте, начавший вызванивать меня с восьми утра, не вошёл в их число?
— Да, разумеется. Вы можете говорить всё.
Док несколько секунд побарабанил пальцами по пластмассовому чехлу планшета, вновь перевёл взгляд на меня и спросил:
— Селеста, подскажите, много ли раз вы теряли сознание в последнее время?
— Всего один раз.
— А тошнота как долго длится?
Я вспомнила невкусные блюда на лайнере…
— Недели две где-то.
— А реакция на запахи есть?
— При чём тут запахи? Конечно же нет!
Я нахмурилась, не понимая, к чему ведёт док. Разве при нервных срывах органы обоняния начинают функционировать как-то по-другому? И тут вспомнилось, как удушливо неприятно пах одеколон Лацосте. Я с сомнением добавила:
— Хотя, наверное, всё-таки есть…
Док переглянулся с Мишелем так, будто они уже что-то знали, а я всё никак не могла понять, что не так.
— Судя по анализам, беременность протекает в пределах нормы, но есть некоторые отклонения — слишком мало витамина «Д» в организме, и железа тоже не хватает. Странно, что токсикоз начался так поздно, обычно к этому времени он уже проходит…
В ушах загромыхало так, что слова дока ушли на задний план. Я потянула за рукав Мишеля и посмотрела в его не менее ошарашенное лицо.
«Беременность протекает в проделах нормы», — эхом раздавалось у меня в голове. Так и хотелось ляпнуть: «Да быть такого не может, вы что-то точно перепутали!». Голова закружилась от нехватки воздуха. Док быстро подошёл к пульту управления климат-контролем и крутанул колёсико подачи кислорода в палату.
— Вот так будет лучше, — резюмировал он и выжидательно посмотрел на нас с Мишелем.
Я была настолько шокирована, что никак не могла понять, что происходит. Тем временем док продолжил:
— Признаться, до этого момента я никак не мог понять, почему вы мне сразу всё не сказали, а господин Робер настаивал на эмоциональном истощении. Теперь мне понятно, почему вы скрываете беременность. Но поймите, моя обязанность как медицинского работника — известить об этом Планетарную Лабораторию. Я с утра уточнял, у них нет информации…
Его взгляд остановился на Мишеле, а уголки губ скорбно опустились вниз:
— И я понятия не имею, как они отреагируют, когда узнают, кто отец ребёнка. Особенно если учесть, что Селеста помолвлена с другим мужчиной…
Только сейчас до меня дошло, что док посчитал, что я специально утаила информацию о ребёнке, и логично предположил, что отцом является Мишель. Друг вскинулся, чтобы возразить, но я отчаянно сжала его запястье и умоляюще посмотрела в жёлтые глаза. Юрист открыл рот… и тяжело вздохнул.
— Возьмите, пожалуйста, анализы крови у Селесты, чтобы подобрать оптимальный комплекс витаминов и минералов. Буду глубоко признателен, если вы немного придержите информацию для Планетарной Лаборатории.
Иарлэйт кивнул. Он быстро и безболезненно провёл все процедуры. Оглушённая новостью, я лишь в последний момент успела понять, что так и не спросила про срок беременности. Если я «скрываю» такую вещь, по идее, должна знать его хотя бы приблизительно. Тщательно подбирая слова, я уточнила:
— А когда должен был закончиться токсикоз? На моём сроке его обычно нет?
— Всё очень индивидуально. — Док пожал плечами. — Вообще-то обычно на двенадцатой неделе токсикоз уже заканчивается, но у вас почему-то только начался. Возможно, смена климата и уровень стресса повлияли.
— Двенадцать недель… — эхом откликнулась я, думая о том, что забеременела не просто на Оентале, а чуть ли не в первый раз в лесном домике.
Иарлэйт воспринял мой комментарий по-своему:
— Селеста, у вас отличная фигура, и явно всё это время присутствовали физические нагрузки, но учтите, что ещё буквально неделя-другая — и уже никакая одежда не скроет эту сенсацию. И да, — он повернул голову в сторону юриста, — будьте так добры, попросите вашу клинику переслать генетическую карту лично мне на почту. Я хочу сделать расчёт, что у ребенка не будет отклонений. Надеюсь, вы понимаете, что это важно, особенно с учетом… — взгляд дока скользнул по коротким рогам и веснушкам моего друга… — вашей расы.
