— Я имел в виду, что тут не зафиксирована дата вашего мнимого побега. Я свяжусь с астероидом, подниму все бумаги и смогу доказать, что ничего подобного не было. Более того, вы как гражданин даже пострадали…
Я хмуро кивнул.
— Так. — Полуцварг вновь сосредоточился на планшете. — СБЦ также выдвигает обвинения в том, что вы не сообщили о пребывании чистокровной цваргини на Оентале. Я думаю, обыграть этот пункт тем, чтобы сообщить, что вы были не в курсе. В конце концов, Селеста действительно качественно скрывалась и маскировалась под захухрю…
— Не надо. — Я отрицательно покачал головой. — Я не буду врать. Она рассказала правду почти три месяца назад. Я всё знал и молчал намеренно. Я никогда бы не предал доверие Селесты.
Юрист тяжело вздохнул, отложил планшет и потёр виски. «Как же тяжело с бывшими военными», — пробормотал он себе под нос, а затем громко заговорил:
— Я всё понимаю, Льерт, но и вы поймите… Та ситуация, в которой вы сейчас оказались… хм-м-м… откровенно паршивая. Да, вы честно отсидели своё на ША-945, но причина, по которой вас туда заключили… это очень плохо. Фьённа Агасси была молодой и здоровой цваргиней, которая могла бы продлить род. Она погибла во цвете сил. АУЦ будет склоняться к тому, чтобы наказать вас за то, что вы фактически пользовались Селестой Гю-Эль. С учётом заключения протокола депрессии альфа-волн, ни у кого нет сомнений, что вы оказывали ментальное воздействие…
Гнев вскипел в жилах мгновенно. Неужели и этот туда же?!
Одно словосочетание «пользоваться женщиной» вызывало такую волну негодования и протеста, что я вскочил со стула, опёрся на столешницу и зарычал в лицо юристу:
— Я её люблю и никогда не распространял на неё даже малейших волн!
Марсо вкинул руки ладонями вверх.
— Кассэль-Кассэль, я-то верю! Пожалуйста, успокойтесь! Я лишь очертил ситуацию, как она смотрится со стороны.
Жёлтые веснушки на лице полуцварга побледнели, зрачки стремительно сузились, да и в воздухе разлился чуть кисловатый запах. Я со стоном опустился на стул.
Браво, Льерт. Уравновешенность — твоё второе я.
— Прошу прощения, — буркнул, хотя не испытывал раскаяния, и с неохотой вновь опустился на пластиковый стул, натужно скрипнувший под моим весом. — Селеста вошла в мой ближний круг, и по законам Цварга меня не имеют права с ней разлучать. Я не понимаю, почему вообще всё это происходит. Какой-то фарс и страшный сон в одном флаконе.
Мишель несколько секунд молчал, затем шумно выдохнул.
— Ничего страшного. Я понимаю, что вы долго не были на Цварге. Вы самой-то Селесте о ближнем круге, стало быть, не говорили?
Вопрос явно был риторическим.
Полуцварг потёр подбородок.
— Это, конечно, хорошо, что Селеста в вашем ближнем круге… — заключил он спустя несколько секунд раздумий. — Как друг я очень за неё рад. Но касательно текущего дела, боюсь, сообщать эту информацию членам Аппарата Управления не стоит. Закон распространяется только на граждан Цварга, а ваше гражданство — предмет рассмотрения. Я практически уверен, что упоминание о ближнем круге настроит сенаторов против вас, так как будет в данном контексте считаться попыткой манипулирования. Ваша же вспышка эмоций… даже я с недоразвитыми резонаторами почувствовал. Если так вспылит женщина — то это просто неприлично. Если так поведёт себя мужчина — то последует наказание, от небольшого штрафа до изоляции в медицинском учреждении как опасного элемента общества. И, разумеется, анкету цварга вычеркнут из базы Планетарной Лаборатории.
Шварх! Ну конечно, я всё понимаю…
Мишель говорил очевидные вещи совершенно нейтральным тоном. Он предупреждал, но явно не испытывал брезгливости или презрения по отношению к клиенту.
«Сумасшедший кусок идиота», — перевёл внутренний голос речь юриста.
— Я вспылил потому, что я не видел Селесту и не знаю, что с ней, уже семнадцать дней. Каждую швархову возможность я пытаюсь выяснить, почему мне не дают с ней увидеться, но мне не сообщают никакой информации. Вообще никакой!
После моей речи юрист, который до сих пор не выпускал планшет из рук, медленно отложил устройство в сторону и посмотрел чётко мне в глаза. Неполную минуту он молчал, что-то взвешивая про себя, и наконец выдал:
— Селеста беременна.
— Что?
Мне показалось, что я ослышался.
Да если бы у меня вдруг вырос хвост, то потрясение было бы меньше, чем от этой новости! Слишком уж невероятно это прозвучало… Когда? Как?! Нет, в смысле, я прекрасно понимаю, откуда берутся дети, но всё же
— Селеста ждёт ребёнка, она уже на двенадцатой неделе, — устало повторил адвокат тоном, каким разговаривают с умственно отсталыми. — Срок большой, сегодня ей пришлось сделать заявление в прессе.
