— Но раз уж вы всё-таки хотите выступить как свидетельница, повторюсь: вы уверены, что это была самозащита?
Лацосте якобы удивлённо вскинул брови, а я почувствовала, что, кажется, вот-вот попаду в очередную ловко расставленную ловушку. Но гнев кипел в крови и требовал выхода, я видела, как изменились лица членов совета, я чувствовала, что если что-то не предпринять, то всё покатится в чёрную бездну…
— Разумеется, я уверена!
— Ох, то есть, получается, что Льерт Кассэль использовал максимально тяжёлые бета-колебания, которые выжгли мозги четырём гуманоидами, при вас? Он ещё и вашей жизнью рисковал, да? Какой кошмар. — Юдес нарочито громко осуждающе поцокал языком.
Спина Льерта дрогнула, краем глаза я видела, как беззвучно выругался Мишель…
Шах и мат. За намеренное подвергание чистокровной цваргини ментальному воздействию такого уровня может быть только смертная казнь.
Руки похолодели, ноги отнялись, позвоночник прострелило молнией страха, склизкие щупальца ужаса обвили затылок.
Сердце остановилось.
Лёгкие забыли, как нагнетать кислород.
В зале стояла настолько густая тишина, что если бы кто-то пошевелился, то это услышали бы все. Воздух превратился в хрупкое стекло, готовое разбиться на миллионы осколков. Десятки цваргов замерли, переваривая услышанное. Я облизала пересохшие губы и через сжавшееся горло с трудом протолкнула каркающие звуки:
— Нет, он не подвергал. Прошу прощения, меня там не было. Я не могу выступать свидетелем.
Зал взорвался шепотками, шуршанием, чихами, охами, ахами, вздохами, скрежетом стульев, переговорами и руганью. Я же обессиленно рухнула на стул, обхватив низ живота руками. Мне было всё равно, что творится «там». Слёзы текли по щекам, мир размылся…
Я чувствовала, что что бы ни сказала, Юдес уже завладел мнением большинства и вывернет всё наизнанку. Если Льерт воздействовал на рептилоидов без меня, то я не свидетель. Если при мне — то его сразу же казнят. Если скажу, что убежала в последний момент и меня чуть не нагнал тот пятый, то вновь сакцентирую внимание сенаторов на мысли, что Льерт умалчивал о чистокровной цваргине на опасном Оентале… Если Юдес ещё и додумается сопоставить срок беременности с датой нападения рептилоидов, то у него появится ещё одна благодатная причина убедить собравшихся, что полуконтрактник манипулировал, ведь секс — валюта на отсталых планетах… Отношения между нами будут выглядеть оплатой «защиты». С нарастающей волной отчаяния я кусала губы и понимала, что понятия не имею, что делать.
Чувство беспомощности и безысходности чёрным туманом зарождалось в груди и стремительно растекалось по венам, смешиваясь токсичным тяжёлым свинцом с кровью, удавкой затягивалось на горле.
— Селеста! — Кто-то совершенно невоспитанно тряс меня за плечо. — Селеста, да очнись же!
— А?
Я подняла взгляд и с трудом сконцентрировала его на веснушчатом лице старого друга, который стоял на коленях прямо передо мной.
— Быстро возьми себя в руки! — зашипел юрист не по-детски жёстко и быстро. — Ещё немного, и ты сделаешь Льерту хуже. Его не казнят, ты же отозвала своё свидетельство. Просто по видеопоказаниям какого-то рептилоида — не цварга даже! — Льерту ничего серьёзного не сделают. Да, гражданства лишат, может, выпрут с планеты, но жить он будет. Это раз. Два, на тебя все косятся, быстро приходи в себя. Сейчас Юдес скажет, что твоё состояние — прямое доказательство тому, что Льерт тучу времени на тебя воздействовал и привязывал эмоционально.
Слёзы высохли мгновенно. Но всё равно поздно. Меня настолько поглотили собственные чувства, что громкая речь Лацосте дошла до мозга с опозданием.
— …На глаза следствие многократного внушения. Скорее всего, использовались еле заметные поверхностные колебания, чтобы медицинский персонал ничего не смог найти даже при тщательном сканировании.
Я видела по шевельнувшимся губам друга всё, что он думает о Лацосте, и была полностью с ним согласна.
— Давайте закругляться, господа. Если это всё, то Аппарату Управления требуется несколько минут перерыва, чтобы вынести окончательное решение, — прогромыхал Леандр Ламбе.
Зал вновь ожил, члены совета подошли ближе к пожилому цваргу, эмиссары Службы Безопасности уже скучающе подпёрли двери, частные лица встали и ушли — им-то было уже очевидно, к какому заключению придёт Аппарат Управления. Льерта лишат гражданства, возможно, назначат разборки с ситуацией с рептилоидами на Оентале, а может, и нет, а я, как ценный трофей, стану женой влиятельного политика.
Мишель неожиданно сунул мне записку в руку.
— Я не думаю, что стоит соглашаться, но должен был тебе её передать… — пробормотал друг, почему-то отводя взгляд в сторону.
Подрагивающими пальцами я развернула записку:
