— Я не хотел тебя волновать, потому и не рассказывал. Когда пираты отдали меня и партию рабов Аюру в качестве оплаты услуг, маэстро душ и желаний продал всех, кроме меня. Я был апатичным, постоянно думал о Фьённе, выполнял работу через одно место или что уж там — откровенно паршиво. В общем, оказался неликвидным товаром. Аюр на меня страшно злился, пытался наказать отсутствием еды… — Мужчина поморщился, а я поняла, что наказания были и посерьёзнее, чем голодовка. — В итоге, когда он сообразил, что я рад бы и сдохнуть, а не получается, он предложил сделку.
— Сделку? — эхом отозвалась, всё ещё ничего не понимая.
— Да. Аюр заметил, что на мне всё быстро заживает. — Льерт отпустил моё лицо и смущённо почесал затылок. — Неестественно быстро. Он решил поставить эксперимент во благо населения Оенталя.
— Какой эксперимент? — хрипло переспросила, хотя интуиция подсказывала, что я знаю ответ.
Перед глазами замелькали картинки, как я обмывала раны и выковыривала пинцетом нитки из язв на этой груди. А ведь ноги и спина Льерта оказались целыми…
— Он порезал мне руки, грудь и живот, так как считал, что у меня слишком «толстая» кожа, по сравнению с оршами, а затем накрыл тряпками, вымоченными в кислоте. По мнению маэстро, это уравнивало мои шансы с теми, кто попал в настоящий кислотник. Он хотел получить лекарство от местной непогоды.
— Что? Но как это поможет от ожогов?..
— От ожогов — никак. Но от них особо и не умирают, разве что только те представители рас, у кого кожа совсем тонкая. Разовый дождь не так опасен, как сезон осадков, и особенно для тех, кто регулярно вынужден выходить на улицу. Ядовиты в первую очередь концентрированные пары кислот. Когда гуманоид ими дышит, у него случается ожог лёгких и гортани — вот это по-настоящему опасно. Аюр проводил надо мной эксперимент… Он считал, что кислотник в чём-то похож на яды змей. На некоторых аграрных планетах используют крупный здоровый скот, вводят им инъекции яда, а затем, когда через несколько месяцев у них вырабатывается иммунитет, у животного забирают кровь как материал для противоядия. Я для него был тем самым животным, над которым он ставил опыт.
В памяти замелькал ворох отвратительного тряпья, в котором лежал мужчина, когда я нашла его на досках в сарае… и ухмылочка Аюра, который предлагал всей этой отравой накрыть Льерта на носилках. Видимо, не хотел, чтобы его драгоценный опыт прервался! Просто чудо какое-то, что я вытребовала чистую ткань…
— Вероятность того, что у него что-либо получилось бы, стремилась к нулю, — тем временем сообщил Льерт. — Потому что он не знал, что хорошая регенерация — это особенность…
Слушать дальше помешал собственный пульс в ушах. Я мысленно ахнула, сообразив наконец, почему Аюра перекосило от злости. С его точки зрения, экспериментальный образец не только выжил, но теперь ещё и является ходячим донором секкеров. Наверняка маэстро до сих пор был уверен, что раз по Оенталю не поползли слухи о сбежавшем от глупой захухри рабе, с которого она сама сняла успокоители, то он умер. И что я действительно усвоила — так это то, что маэстро не любят упускать свою выгоду…
Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что, вместо того чтобы что-то говорить, Льерт неожиданно поцеловал. Его тёплые губы пахли успокаивающей горько-сладкой каменной полынью и обещали защиту. «Не волнуйся, это не стоит твоих переживаний», — словно говорил поцелуй сам за себя. Столько надёжности и уверенности, столько любви… Я настолько растворилась в этих ласкающих ощущениях, что даже забыла, что мы стоим посреди Глиняного рынка и на нас открыто пялится народ.
— В «Гаванну» проваливайте, тоже мне, шоу устроили! — выдернул из нереальности злой окрик пожилой оршанки, и я тут же отпрыгнула от Льерта.
«Вселенная! Ещё несколько лет назад стеснялась взять Мартина за руку на Цварге, а тут целуюсь на улице…» — пронеслось у меня в голове.
Льерт Кассэль
Селеста вновь переживала, но на этот раз уже за меня. Похоже, рассказ об экспериментах Аюра на Глиняном рынке был тактической ошибкой.
Поцеловав эту восхитительную женщину, я принял окончательно решение, что как только переступлю порог дома, всё ей расскажу: о том, что являюсь цваргом, что хвост ампутировали пираты, а цвет и структура кожи и волос изменились из-за многолетней радиации, но всё равно я всегда был и остаюсь цваргом, а значит, никакой Аюр меня не достанет, если я сам того не захочу. Мне было сложно объяснить, что я согласился на этот живодёрский эксперимент исключительно потому, что в то время хотел умереть. Будь передо мной любая другая девушка, я бы ещё сотню раз подумал, а стоит ли всё вываливать и не посчитает ли она меня слабаком после озвученного, но спокойствие Селесты мне было дороже собственного позора.
