– Пускай твоя шкура мне погадает! Дам тебе за это шесть коз, шесть овец, лошадь и к лошади седло.
Джон шкуру побил, послушал и все как есть рассказал. Тот доволен остался, дал даже больше, чем обещал. А Джон нарочно со всем добром мимо хозяйских окон поехал. Масса увидел, выскочил на крыльцо:
– Джон! Откуда богатство?
– Так я ж, Масса, говорил тебе: зарежешь мою бабушку – я денег заработаю.
– А если я свою зарежу – разбогатею?
– Наверное, разбогатеешь.
Масса взял и своей бабушке горло перерезал. Пришел в город, кричит:
– Кому бабушку? Кому бабушку?
А на него никто и смотреть не хочет, думают, с ума сбрендил. Вернулся он домой, и Джона схватил за грудки:
– Ах ты подлец! Я из-за тебя лошадь зарезал, бабушку родную не пожалел! Я тебя в реку брошу.
– Бросишь – я денег заработаю.
– Ни гроша ты больше не заработаешь. Конец тебе, Джон, крышка.
Посадил он Джона в мешок, завязал, отнес к реке. А груз забыл взять. Вспомнил – побежал домой за грузом. А мимо как раз жаба скакала. Джон ей кричит:
– Миссис Жаба, развяжи мешок, пожалуйста. Я тебе доллар дам.
Развязала жаба мешок, выпустила его. Джон тогда вместо себя посадил в мешок большую черепаху и еще два булыжника для весу положил. Пришел Масса, привязал груз и бросил мешок в реку. А пока он там с мешком валандался, Джон взял шкуру и опять в город:
– Кому погадать?
Тут богач один:
– Мне!
Джон побил шкуру, приложил к уху и говорит:
– У тебя на коптильне кто-то мясо ворует, а еще один в доме, уже в сейф залез!
Богач побежал домой. Возвращается:
– Правду ты сказал, Джон.
И опять Джон мимо хозяйских окон поехал, а к седлу у него с каждой стороны по мешку золота привязано. Старый Масса увидел, спрашивает:
– Джон, откуда богатство?
– Так я ж говорил тебе: бросишь меня в реку – я денег заработаю.
– А если ты меня бросишь, я тоже разбогатею?
– В золоте купаться будешь.
Посадил Джон Массу в мешок и отнес к реке. Груз не забыл, сразу привязал и еще сказал на прощанье:
– Прощай, Масса. Бог даст, найдешь там все, что искал.
Бросил мешок в реку, тут Массе и конец пришел.
– Молодец! Маленький, а какую длинную сказку рассказал! – сказал Джордж Томас.
– Это что! Я еще сто таких могу! – гордо ответил Джулиус. – Вот вы знаете, какая самая забористая таблетка? Я расскажу.
Один старик ревматизмом мучился, прямо не знал, что делать. Спросил у меня совета, а я ему говорю: пойди в город и купи там слабительное средство. Ну, он пошел, купил таблеток, а на обратной дороге ему стало любопытно. Открыл коробочку посмотреть, одна таблетка выпала. А он просекой шел, ее недавно сделали, еще не раскорчевали. За таблеткой нагибаться не стал, побоялся, что еще больше спина заболит. Пришел домой, смотрит: откуда он пришел, там дым подымается.
– Смотри, жена, какой дым черный! Что это горит?
– Не знаю.
– Пойду погляжу, что такое.
Пошел он. Возвращается:
– Знаешь, что это оказалось? Это я таблетку на просеке уронил, так она все корни наружу вытянула и пожгла!
– Хорошо соврал! – засмеялась Сахарная. – Мал, да силен. Как ураган, что я видела на Восточном побережье. Он так дул, что кривую дорогу выпрямил, колодец из земли выдернул и все дни недели переворошил: воскресенье настало только во вторник к вечеру.
– А ш-ш-што ты мне сделаешь?! – Бенни Ли попытался было проснуться, но снова канул в забытье.
– Джулиус – хороший парень, жаль, семья у них бедная, – сказал кто-то.
Джон Френч тем временем принял решение:
– Слушай, Зора, я знаю одну сказку… Только ты всем там скажи, что это моя! Не Сеймура, который тебя в Тайтусвилл на рыбалку возил. И не Берега, у которого ветчины на сандвич попросишь, а он тебе целый окорок принесет. Отдай должное старине Френчу.
– Ты рассказывать будешь или весь вечер прособираешься?
– Дай я сперва стих прочту, разогреюсь.
Было у отца двое сыновей. Одного звали Джим, другого – Джек. Отец был богатый, богаче некуда. Один раз вызывает он сыновей и говорит им:
– Не хочу, чтобы вы сидели и ждали, когда я умру и вам наследство оставлю. Держите сейчас по пятьсот долларов каждый и начинайте дело делать, выбивайтесь в люди.
Джим на свою долю купил большую ферму и двух мулов, остепенился, хозяйством занялся. А Джек стал по разным городам ездить и на деньги играть. И стольких он за картами обобрал, что свою долю в три раза увеличил. Как-то раз познакомился с одним и говорит:
– Сыграем?
– Я не прочь, только деньги на бочку, – и сам кладет сотню.
А Джек сразу пятьсот:
– Я по мелочи не играю. А ты, я смотрю, вещи под окном оставил[31]. Сердце-то у тебя жирком заросло?[32] Не трусь, поставь настоящие деньги.
Тот добавил до пятисот, и они стали играть.
А Джеку, когда он карты сдавал, показалось, что он кое-что подглядел. Он и говорит:
– Ставлю еще пятьсот. Чую, в этот раз моя возьмет!
Тот тоже пятьсот поставил. А Джек:
– Еще пятьсот. Готовься денежки платить!
Тот ни слова не сказал, еще пятьсот выложил. Джон радуется, поет:
