Взял Джек гусей, полез с ними на пальму. На сто футов вверх залез, начал щипать – разлетаются перья. Заплакал Джек. А тут Дьяволова дочка ужин принесла. Звали-то ее знаете как? Беатриса Дьяволсон.
– Что ты плачешь, Джек?
– Твой отец убить меня хочет. Велел гусей ощипать и все перья ему принести, а сам-то знал, что их ветром развеет.
– Не печалься. Ужинай, клади мне голову на колени да засыпай.
Проснулся Джек, а оба гуся ощипаны, и все перья на месте: Дьяволова дочка даже те поймала, что давеча разлетелись. И Дьявол тут как тут:
– Молодец, Джек, все три задания выполнил. Бери мою дочь в жены. Жить будете в нашем старом доме, мы с матерью там начинали.
Поженились они и стали жить в старом доме.
Как-то ночью Беатриса будит Джека:
– Проснись, Джек, проснись! Отец идет, хочет тебя убить. Вставай, беги на конюшню. Там у отца два коня стоят, которые одним скоком тысячу миль покрывают. Одного зовут Да-святится-имя-Твое, а другого Да-приидет-царствие-Твое. Запрягай их в коляску и веди сюда.
Джек мигом запряг коней, подвел к дому, Беатриса выбежала, прыгнула в коляску и кричит:
– Трогай, Джек! Отец уже близко…
Они поскакали, а Дьявол тем временем вбежал в дом и увидел, что их нет. Кинулся на конюшню коней запрягать, глядь: и коней увели. Тогда он быка своего запряг, который одним скоком пятьсот миль покрывал – вот такой у него был бык! Погнал он этого быка, страшное дело, и на каждом скачке кричит:
– Да-святится-имя-Твое! Да-приидет-царствие-Твое!
Лошади, как имя свое услышат, падают на колени – так понемножку стал Дьявол беглецов догонять. Беатриса видит это дело и говорит Джеку:
– Догонит он нас! Вылезай из коляски и пройди девять шагов задом наперед, да смотри, шаркай погромче. Потом возьми горсть песка, брось через плечо и обратно в коляску прыгай.
Джек так и сделал. Лошади поднялись с колен и дальше полетели, но как голос хозяйский заслышат – все равно падают. Беатриса тогда велела Джеку трижды девять шагов задом наперед пройти. После этого лошади так припустили, что не стало слышно хозяйского голоса. Оторвались беглецы.
А Дьявол ехал, ехал и встретил прохожего.
– Скажи мне, прохожий, не проезжала тут коляска с двумя быстрыми лошадьми, а в коляске парень и девушка красивая с волосами черными как уголь и с красными глазами?
– Не видел. Они, наверное, в горы уехали, теперь тебе их не догнать.
А Джек с Беатрисой тут как тут были и весь разговор слышали! Беатриса себя и коней превратила в овец, а Джек крепок оказался – ни во что она его превратить не смогла. Тогда она огляделась и увидела: вон недалеко полое бревно лежит. Велела она Джеку в бревно залезть. Дьявол искал, искал, глядь – бревно. И словно кто ему подсказал внутрь заглянуть. Схватил он бревно, поднял:
– Ага! Попался!
Джек со страху завопил:
– Господи помилуй!
А Дьявол, сами знаете, Божьего имени не любит. Бросил бревно:
– Если б знал, – говорит, – что внутри там Бог сидит, не стал бы и трогать!
Влез он обратно в свою повозку, взял вожжи и кричит быку:
– Поворачивай, бык! Повора-а-ачивай назад! Поворачивай, бык! Повора-а-ачивай назад!
Бык так быстро повернул, что оступился и шею сломал. А Дьявол из повозки вылетел, упал башкой вниз и испустил дух. С тех пор говорят: «Джек Дьявола одолел»!..
– Ну ты даешь! – воскликнул Джек Джонс. – Как у тебя все это в голове помещается? А ведь будь эта байка на что-нибудь полезна, ты бы ее ни в жизнь не запомнил!
Джонни Мэй широко зевнула.
– Ты погоди трактир запирать! – ввернул ее муж Эрнест. – Выставь сперва на улицу мой сундук.
Столь едкое замечание касательно размеров ее рта привело Джонни Мэй в ярость. Переругиваясь, супруги удалились восвояси. И тут все поняли, что устали. Народ стал расходиться – «по хибарам», как здесь говорят.
В церкви Ли Робинсон голосом вел за собой хор: «Когда придет мой смертный час», – старый негритянский гимн… Я одним ухом слушала пение, а другим – шуточки, которыми на прощание обменивались рассказчики.
Перевалило за десять, но фонари еще горели: Би Мозли, местный фонарщик, отказывается гасить свет, пока идет служба. Я посидела еще немного на крыльце, глядя на то, как дубы верхушками гладят небо на тихой улочке, в конце которой серебрится озеро Сабелия. Из церкви доносился голос Лоры Хендерсон:
На другое утро я опять сидела на крыльце. На заросшей травой улочке слева от дома ребятня играла в те же игры, что и я – там же, много лет назад. Водили хоровод вокруг камфорного дерева, напевая «Обойдем вокруг горы»[34]. Под деревом стоял малыш Хьюберт Александр, а остальные, ритмично приплясывая, пели:
