В субботу на лесопилке давали получку. Ее дают раз в две недели, что всегда отмечается широко и бурно. В тот вечер была вечеринка с танцами в части поселка, называемой Сосновая лесопилка, и две – на Кипарисовой стороне. Компания, как читатель уже догадался, работает с двумя породами дерева. Сразу видно, где будут танцы, потому что перед домом горит огромный костер из бракованного дерева. На угощение – жареный арахис, крольчатина, рыба, курица и требуха. Единственная музыка – перелив гитары, единственный танец – старая добрая кадриль. Джеймс Пресли нарасхват, все хотят, чтобы он играл у них, за что щедро платят енотьим корнем. Джо Уилларда зовут объявлять фигуры кадрили, но он порой артачится: самому охота потанцевать. Жизнь кипит не только в доме, но и на улице. Вокруг костра обязательно собирается народ: болтают, «гавкают», травят байки. Самая знатная вечеринка выдалась на Сосновой лесопилке. Джеймс Пресли и Тощий клятвенно обещали там быть, поэтому я попросила Клифферта проводить меня до места. Поскольку я по-прежнему была главным предметом любопытства, народу пришло много, всем было интересно, как я себя поведу. Да, вечеринка удалась. Звенели гитары, выводя «Округ Полк», «Красную реку» и безымянные мелодии, которые до сих пор играют все хорошие «щипуны». Танцевали с увлечением – и это еще мягко сказано. Пришли все знаменитые красотки: Малышка, Люси, Сладкая, Мэри с Восточного побережья и еще другие. Мужчины отплясывали с ними во всю прыть, но меня никто не приглашал. А мне так хотелось потанцевать! Моя мама с восторгом рассказывала о таких вечеринках и особенно хвалила кадриль, но, похоже, меня ждала непривычная доселе роль девушки, одиноко сидящей в углу. Даже Клифферт не пригласил меня.
Общество веселилось. В конце каждой фигуры Джо подкалывал мужчин, мощным голосом выкрикивая: «Кавалеры ведут дам к столу и угощают». Некоторые так и поступали, другие кидались к выходу и пережидали у костра, «гавкая», пока не объявят следующую фигуру.
Не снискав успеха у танцоров, я пошла к костру попытать счастья с говорунами. При виде меня они не то чтобы смолкли, но попритихли. Я стояла, не зная, что с собой делать, ведь нескончаемый смех и болтовня были лишь ширмой. Черный брат заполняет пустоты смехом, а у смеха есть сто значений: веселье, гнев, горе, удивление, досада, любопытство, удовольствие – словом, любое чувство, включая доселе не описанные. Клэрдия Торнтон из городка Мэгазин Поинт, что в Алабаме, рассказывала мне, как одна женщина увела у нее мужа. Когда тот признался, что у него есть другая, что Клэрдию он больше не любит, что она не нужна…
– Я такая злая была, что просто взяла и рассмеялась.
Мужчины у костра хохотали, шумели, толкались, но я знала, что я им не по нутру. Вскоре все разъяснилось благодаря худому, как карандаш, парню с большим кадыком:
– Позвольте спросить, мэм, как вы изволите себя тутуловать? – спросил он и отвесил поклон, явно призванный сразить меня наповал.
– Что?
– Ну, туту… титу… титуловать! Вот.
Я догадалась:
– Зора Хёрстон. А вас как зовут?
К нам тут же подошли любопытные.
– Питтс. Я просил Клифферта представить меня, а он заартачился. Так что вот, сам представляюсь.
– И хорошо делаете, Питтс.
– Точно? – лукаво спросил он.
– Точно. Иначе я бы не сказала.
Он окинул меня проницательным взглядом:
– Сдается, мисс, что вы сейчас приврали.
Я рассмеялась от души, и все вокруг рассмеялись, и еще больше людей подошло к костру.
– Знаете, мисс, половина этих вот дурней хочет вам «погавкать», да кишка тонка.
– Почему это, мистер Питтс? Разве я медведица или пантера?
– Нет, но вы богатая, вот им и боязно…
Проклятье, надо же мне было надеть платье, купленное в «Мэйси’c» за 12 доллларов и 74 цента! Конечно, оно выделялось среди грошовых одежек, выписанных по почте. Я огляделась: тут и там мелькали затрапезные платья-халатики, у нескольких девушек вместо шляп были бумажные пакеты с подвернутыми краями. Да, завтра же надо поменять облик.
– Это я-то богатая? У меня в карманах ветер свистит. А платье – это мой подарил, когда последний раз был в Джексонвиле. У нас тогда хорошо шла торговля, деньги были. Вот бы теперь немного тех денег!..
Тут Питтс начал «гавкать», а остальные смотрели, как мне это придется.
– А знаете вы, мисс, что все эти ниггеры на вас помешались? Только и разговоров на болоте, что о вас.
– Неужели? Что-то незаметно. Скажите им, чтобы намекнули мне.
– Э, нет! Я лучше ничего говорить не буду: неизвестно, как это в их дурных башках повернется. Тут народец известно какой, я только за себя одного ручаюсь. А потому куплет второй: тут некоторые и о женитьбе поговаривают, да только сами не знают, что стали бы делать, если бы вы согласились.
– Вот как?
