А что он говорит, когда подходит к джуку и к «длинному дому»[43]? Погодите, сейчас узнаете. Он стучит палкой по крыльцу и произносит:
– Ага-а! Зачем петух на рассвете поет? Чтоб коты[44] да шулеры знали: рабочий человек идет!
К этому времени во всех хижинах горят огоньки. На каждой кухне жарят кукурузные лепешки и толстые ломти бекона. В глубоких сковородах пекут кукурузный хлеб, а некоторые предпочитают простые булочки из муки, воды и топленого сала. Разломите лепешку пополам: половину – на завтрак, другую – в обеденное ведерко[45]. Туда же, в ведерко, – тушеную фасоль и жирное мясо, оставшееся с ужина. Сверху полейте горячим жиром со сковороды и не жалейте тростникового сиропа! Перемешайте все хорошенько, чтобы лепешка пропиталась. Готово. Большая кружка кофе, глоток воды из ковша… Теперь берите ведерко и шагайте батрачить, да побыстрей. Соломенного босса[46] лучше не злить.
В то утро, когда мы пришли на место сбора, бригадира еще не было. Все сидели на корточках вдоль рельсов и ждали. Джо Уиллард, сидевший со мной на конце шпалы, завидел Джима Пресли, бегущего к нам с ведерком и курткой.
– Джим, болотного босса не видел? Куда он делся?
– Заболел, дома валяется. То есть это я надеюсь, что заболел, а так-то – явится, поди.
– Этот не заболеет, что угодно даю.
– С чего ты взял?
– Уж больно мордой страшен. Болезнь к нему придет, увидит, испугается – того, гляди, ее саму сведет судорогой!
– Не такой уж он урод, – заметил Синий[47]. – Вы просто настоящих уродов не видели. Я знал одного, он к дурману[48] подойдет – на том коробочки полопаются со страху, все семена высыплются.
Смеясь, мы сдвинулись потесней. Офицер Ричардсон сказал:
– А еще был человек: его на ночь простыней накрывали, чтобы сон его не боялся.
Снова смех.
– Это еще что! – подхватил Клифферт. – Это у вас всё красавцы были. А я вот видел урода, которого в Миссисипи кинь – и полгода можно уродство ведрами с реки носить.
– Клифф мал, а ладно соврал! – усмехнулся Джим Аллен. – Всех перекрыл.
– Он не врет, – сказал Джо Мартин. – Я тоже знал того урода: он не умер, а уродством изошел начисто.
Слушатели расхохотались и сдвинулись еще больше.
– Слушайте, народ! – сказал Джим Пресли. – Мы на полчаса уже отстаем, а ни босса, ни поезда не видно. Что у них там стряслось?
– Уж если белые нас не погоняют, значит, жуть какая-то стряслась, – сказал Добряк Черный. – Байка есть еще со времен рабства. Старый Масса вышел в поле посмотреть, как рабы работают, а тут ливень! Рабы довольны: в ливень можно отдохнуть. Ну, один из них, Джон, и говорит:
– Дождик поливает, работник отдыхает.
Старый Масса услышал:
– Ты что такое сказал, а?
– Ничего. Дождик поливает, травка подрастает…
– Гудок! Мы сейчас должны были уже по лесу идти.
Гудок выл и визжал, и вскоре показался маленький медленный паровоз – один, без платформ, на которых обычно перевозят бревна. Паровоз затормозил, с тендера спрыгнул бригадир:
– Сегодня бревна не грузим. Поезд пойдет на Эверглейдз: надо забрать рельсовую бригаду с инструментами.
– Ну вот, выходной! – с притворным возмущением воскликнул Джо Уиллард. – Ладно, парни, пошли домой… Извини, Зора, с болотом не вышло.
– Э, нет. Домой не надо, – сказал бригадир. – Пойдите на лесопилку, спросите, может, им там помощь нужна.
Он ушел, жуя табак и сплевывая. Лесорубы принялись натягивать куртки, взяли ведерки.
– Ну не гад ли? Работы нет, а все равно не отпустил! – воскликнул Аллен.
– Гад. Но я видал и хуже, – сказал Хэнди Питтс.
– Где это?
– В Джорджии. Был там соломенный босс: у него на участке котел рванул, и несколько человек на воздух взлетело. Так он у них из получки вычел за то время, что они летали!
– А вот я на Восточном побережье работал, – вмешался Кабан, – мы дороги строили. У нас такой злой босс был, что взял и из собственных часов стрелки уволил!
– Почти как Джо Браун, – сказал Джо Уайли. – Я у него в шахте батрачил. До того ядовитый был гад – Отче наш прочтет, а аминь не скажет!
Клифферт:
– Ты, Джо, и собой здоровенный, и врать здоров! Вон как отливаешь! Но дайте-ка я вам теперь расскажу байку про Старого Массу.
– Валяй! – крикнул Юджин Оливер. – Люблю про Массу и Джона, этот Джон был умнющий ниггер.
– Ну так слушайте.
Еще при рабстве у Старого Массы был ниггер по имени Джон. Этот Джон каждый вечер молился, чтобы Господь забрал его на Небо. Даже смерти ждать не хотел, прямо так хотел вознестись, в носках и ботинках. Встанет, бывало, на колени:
– Господи, это опять я, Твой смиренный раб, на коленях поклоны отвешиваю. Сердце мое у меня под коленями, а коленями стою я в пустынной долине и молю Тебя о милости, пока не поздно. Молю, Господи, так смиренно, как только могу: будь добр, явись в своей огненной колеснице и забери меня на Небо, в немеркнущую Славу Твою. Господи, ты же знаешь мою жизнь: паршивая жизнь у меня, и Масса совсем заел, ишачу без продыху. Явись, Господи, с миром в одной руке и прощением в другой, вознеси меня отсюда, от греха, скорби и прочего. Устал я, Господи, и домой хочу.
