– Я знаю про комара. Мы с дружком моим Джо Уайли бродяжили в Джорджии и набрели на стоянку лесорубов. Спросили, нет ли работы, и подрядились бревна возить. У меня упряжка из шести пар волов, у Джо – из двенадцати. Как-то ехали лесом, слышим: что-то жужжит. Ну, жужжит, и ладно, мы голодные были, отошли поесть. Возвращаемся, а комар слопал и моих двенадцать волов, и тех двадцать четыре, сидит на телеге, воловьим рогом в зубах ковыряет, да еще жалуется, что не наелся.
– Да уж, – сказал Джо Уайли. – Мы вот тоже видели: фермер привязал корову и теленка к столбу на пастбище. Прилетел комар, съел корову и уже на теленка нацеливался.
– И ладно бы большой комар, а то так – комаришка! – прибавил Юджин Оливер. – А вот еще, когда я в Техасе перебивался, заснул как-то у дороги, тут же налетело комарье и начало жалить! Я смотрю: рядом старый чугунный котел валяется. Залез под него, а кровососы сквозь чугун пробурились! Тогда я вылез, взял топор и обухом повбивал им носы еще глубже, чтоб они их вытащить не могли. И знаете, что? Они подняли котел и полетели с ним куда-то за Галвестонскую бухту.
– Мы как-то заночевали на берегу Индейской реки[60], – сказал Черныш. – Когда ложились, комарье ревело, как крокодилы на болоте. Мы взяли каждый по четыре одеяла, накрылись – какое там! Они отвинтили короткие носы, из карманов достали длинные, привинтили, проткнули одеяла и начали нас кусать.
– И только-то? Это комареныши были, а не комары! Как-то раз мой отец позвал еще людей, и пошли они в лес нарубить кольев для ограды. Начался ливень. Они спрятались под огромным толстым деревом – чтобы его обхватить, нужно было шесть человек. Все уселись на корнях, а мой старик стоял, к стволу прислонился. И вот с другой стороны подлетел комарище, проткнул ствол и укусил отца в спину! Старик так разозлился, что ударил его обухом по башке и вбил нос в дерево еще глубже. Тут как раз ливень кончился, и они пошли домой. Назавтра отец приходит, а комар, прежде чем помереть, вытоптал десять акров леса так, что и корчевать не надо. А еще недели через две отец собрал его кости и все десять акров обнес костяным забором.
Сказки про комаров нравились всем, слушатели хохотали.
– Это все правда, – сказал Мешок. – Мой отец купил ту самую землю и вырастил на ней тыквы. Комариная пыльца – самое лучшее удобрение. Земля стала такая жирная, что тыквы уродились огромные. Мы одну ели-ели: на пять миль вверх зарылись, на пять вниз и на десять вглубь, а до середки так и не добрались. Отец стал внутри леса строить, чтобы легче было куски отрезать, да уронил молоток. Зовет меня: «Сынок, сходи, принеси мне молоток, я его уронил».
Пошел я вниз, целый день искал, ничего не нашел, зато человека встретил. А он мне говорит: «Бросай ты это дело: я тут фургон с двумя мулами потерял, три недели найти не могу».
– Богатая земля, но у моего отца не хуже была, – ввернул Уилл Хаус. – Он сеял огурцы, только бросит семечко, а за спиной уже куст прет, только уворачивайся. Плети с огурцами сами в карманы лезли. Вы такую богатую землю видели?
– У моего отца, – начал Джо Уайли, – земля была отличная. Помню, мул у нас издох, мы его зарыли в низине, а наутро он уже наружу пророс маленькими ослятками.
– Ничего особенного, – возразил Алмер. – У моего старика лучше была. Он как-то раз посеял кукурузу и в конце последнего ряда колышек воткнул, чтобы место пометить. На другой день приходит, а там кукуруза, как лес, стоит: на каждом стебле по десять початков, и на колышке – еще четыре.
– Ничего землица, только вы ее, наверное, покупным удобрением пичкали, – сказал Джо Уайли. – Мой отец землю жалел, покупного не касался. В один какой-то год мы запоздали с посевом: у всех кукуруза на фут поднялась, а мы только собираемся. Ну, наконец, отец говорит: «Пора бы, дети, и нам кукурузу сеять».
Пошли мы с братом. Я сею, а он за мной землю заравнивает. Посеяли мы рядов двенадцать, я оглянулся, а ростки уже проклюнулись. Это нехорошо: кукуруза вся в листву уйдет, скотине будет, что полопать, а нам нет. Я покричал брату, чтобы сел там, придавил ее немножко. А через день он мне сверху записку скинул: так мол и так, вчера в полдень добрался до Небес, продаю ангелам початки.
– Богатая земля, ничего не скажешь. А расскажите про самую бедную землю, что вам попадалась, – попросил Ларкинс Уайт.
Артур Хопкинс тут же ответил:
– Я видел такую бедную, что нужно было девять перепелок, чтобы прокричать «Боб Уайт»[61].
– Это еще хорошо, – заявил Ларкинс. – Я видел такую бедную землю, что люди собрались и решили: раз на ней ничего не растет, подарим ее церкви. Прихожане построили на той земле храм и пригласили священника. И пришлось им слать телеграмму в Джексонвиль, чтобы прислали десять мешков удобрений: без них никакой гимн не пелся.
Все засмеялись, но тут же умолкли, заслышав, что дятел стучит по кипарису. Лонни Барнс поднял ружье, но Люси его остановила:
