Из-за забора вдруг показался большой мужик в тулупе защитного цвета. Обычный работяга – обветренное морщинистое лицо под седыми волосами, прихрамывающая походка, железные зубы, занимавшие полчелюсти, хорошо заметные, когда он грубо обратился к Тюрину.
– Что надо?
– Просто смотрю, – немного испугался его злобного тона Саша.
– Ты не смотришь, ты фоткаешь. А ну, вали отсюда! Ходишь тут вечно, высматриваешь.
– Да я впервые пришёл!
– Вот и не возвращайся больше, сказал!
– А что, это разве какой-то секретный объект? – с вызовом спросил Саша.
– Это частная территория, – хмуро пояснил охранник.
– Так я на саму территорию не вхожу и не собираюсь. Я работу ищу, – сориентировался Тюрин.
Ему определённо начинала нравиться собственная журналистская находчивость. Он и не ожидал от себя такой смелости и наглости, обычно работая с текстами, а не с живыми людьми.
– Нет тут никакой работы, парень. Всех прямиком из Москвы навезли строить: и технику, и спецов, и даже разнорабочих.
– А вы сам местный?
– Допустим, – подозрительно посмотрел на него мужик, закуривая. Было видно, что странный и дотошный посетитель, с одной стороны, возмущал его, а с другой, немного развлекал от рутинного одиночества.
– И как условия? Нравятся?
– Нравятся, – он ухмыльнулся. – Сутки через двое, получается двенашка. Неплохо. Я до этого магазин продуктовый охранял на Ленина – так там смешные деньги просто. Но ты не радуйся: охранниками штат тут тоже укомплектован. И я уходить со-овсем не собираюсь, – он с издевательским довольством растянул это «совсем».
– А сама стройка вас устраивает? Говорят, опасно это. Такой завод здоровью вредить будет сильно, воздух портить.
– Ух, напугали, – он смешно замахал руками, зажав горящую сигарету во рту. – Что ему не вредит? Тут вон теперь у каждого мудака по две машины; только восемнадцать исполнилось – уж в тот же день за рулём, папа подарил; и баба всякая теперь водит, как будто так и надо… О каком воздухе тут беспокоиться?
Он смачно сплюнул на землю.
– Ты давай, двигай отсюда. Достроят завод – вот тогда приходи.
– А когда планируется открытие, не знаете?
– Не знаю. Как по мне – так пусть подольше строят, мне всё здесь нравится, – и он, тихо посмеиваясь своему счастью, не прощаясь, удалился, исчезая снова за забором.
Саша немного постоял и двинулся обратно, проходя всё те же места, что встречались ему на недавнем пути, только теперь, уже раз освежённые в памяти, совсем не привлекавшие его внимания. Он перебирал всех людей, с которыми успел поговорить: о деле, или просто так, за эти дни. Оказалось, ярче всего запомнилась Татьяна Леонидовна: её он никак не мог со спокойствием откинуть. К ней добавилась сегодняшняя судья и вчерашняя редакторша: женщины, наделённые маленькой, нелепой властью, которая рождает такие же нелепые суждения и действия.
«Интересно, что вообще появляется первым? Как загадка про курицу и яйцо. Власть генерирует эти идеи, чтобы оправдать и сохранить своё существование? Или же идеи витают в воздухе, зреют в головах, чтобы при власти оказались те, кто готовы их защитить? Они так старательно оберегают всё, что окружает их, чтобы сохранить полученную должность? Или оказались на этом месте именно потому, что совпал культурный код, потому что они чувствуют правоту в своих действиях, потому что эти суждения откликаются им?».
Он вспомнил слова Жанны: «Люди здесь разные». Конечно, разные! В большинстве своём – незлые. Та же Татьяна Леонидовна, из опасения отстраняя от работы физрука, вполне искренне беспокоится о будущем Ангелины. Но, быть может, ставит при этом крест на других двоечниках, чьи старшие братья не стали её удачным проектом и поводом для гордости?
Отец… Разве он пьёт со зла? Нет. Не может справиться… С чем? Может, тоже чувствовал себя больше того, что здесь нашёл, но не оказалось рядом с ним Татьяны Леонидовны, готовой поддержать и выпихнуть отсюда, как пробку из бутылки, как будто перекинуть через забор в другую жизнь? Конечно, сам по себе он человек не злобный, его таким делает алкоголь.
