— Лично мою фобию лечит наличие винтовки в руках. — Оскалился Бочка. — Думаю, эти паучки не того калибра, чтобы бить их тапком…
— Ой, не начинай, — вконец побелел и так бледнолиций Дух. — Снорков не боюсь. Пси-собак там разных. А твари, у которых больше четырёх лап, вызывают во мне приступы глубокого отвращения.
— В таком случае, сочувствую, — усмехнулся Бесо и указал рукой на белёсые огоньки, скользящие по потолку в кромешной темноте коридора.
— Твою мать! — С чувством выругался Фанат. — Огромная тварина! Шустрая!..
Он нацелил винтовку в направлении мутанта. Но паук не спешил выходить на свет. Он затаился за грудой разбросанного у двери металлолома и закрыл глаза.
— Маскируется… Умный. — Цокнул языком Петренко. — Эй, Дух, ты там жив? — Перевёл он взгляд на иссини бледного, застывшего за его спиной «фримэна».
Дух ничего не ответил, а лишь перезарядил оружие и дрожащими руками направил его дуло во тьму.
Паук, будто почуяв страх, застрекотал лапами, толстыми, как табуретные ножки. Но будучи ночным созданием, под свет фонарей он не стремился, а занял выжидательную позицию, не выходя из укрытия.
Первым сдался Бочка:
— Надо мочить этого гада. Смысл ждать?
— А ты уверен, что пули не застрянут в хитиновом слое? — Выразил сомнения Пуля. — Я читал про похожих тварей в сталкерской сетке. Мужики живописали, как насилу отбились от «арахнидов» в подземельях «Тёмной долины». Пистолетные пули хитин не пробили, и сталкерам пришлось «гасить» тварей с помощью подручных средств. При том, что те пауки размером не превышали таксу, а этот, судя по очертаниям не уступает в габаритах ротвейлеру.
Прицелившись во тьму, Фанат сделал пробный выстрел. Тварь недовольно заверещала и скрылась в глубинах коридора. Послышался скрежет гравия и тихий скрип. Похоже, что паук нашёл убежище в каком-то люке.
— Упс. — Прошептал «долговец».
— Молодец, — осклабился Бочка. — Спугнул тварь. Теперь она затихарилась и выжидает момент — куснуть Духа за задницу.
Включив фонарь на максимум, Петренко осветил коридор:
— Будем начеку. Бочка, не выкидывай арматуру, на всякий пожарный. Если не поможет бронебойная пуля, воспользуемся дедовским методом. Как говорится, против лома нет приёма.
Пошарив мыском берца в груде хлама, Петренко отыскал в ней ещё один искорёженный прут и удовлетворённо крякнув, шагнул во тьму. Фанат с Карасём скользнули за ним, словно тени, держа оружие наготове. Финик, грозно стреляя глазами, завертелся по сторонам, как флюгер:
— Блин, всё время мерещится шорох его лап.
Но, вопреки ожиданиям, тварь нам больше не показалась. Напротив, создавалось впечатление, что она целенаправленно сбежала… Возможно, предупредить собратьев о нашем появлении.
— Главное, чтобы этот паук не привёл товарищей на наш праздник жизни, — в очередной раз прочёл мои мысли Мут.
Различимы ли для вас оттенки тьмы? Для меня однозначно, да.
Представьте себе синие летние сумерки. Вы уселись на лавочке во дворе, баюкая в руках ледяной лимонад. Тёплый вечер так и манит принюхаться, запечатлев на память медовые ароматы трав, запахи прелой мяты с клумбы и тонкий, едва различимый дымок от костра, вплетающийся незримой нитью в эту разношёрстную симфонию, сыгранную бессчетное количество раз…
На большой земле я не слишком задумывался о своих ощущениях. Но бесспорно, тёплая летняя ночь под открытым небом выглядит намного привлекательнее чернильного небытия наполненного пауками подвала.
Неоспоримо одно — от тьмы никуда не сбежать… Она не устанет преследовать нас, пока не нагонит и не поглотит целиком, проникая под кожу, заполняя каждую клеточку живой ещё души, отнимая у нас самое главное — способность надеяться. Веки отяжелеют, душу наполнит тревожная дрёма.
Вчера я встречал тьму, как друга, позволяющего передохнуть под своим крылом, а сегодня я бегу от неё, как от величайшей опасности. Таящееся в ней зло многолико и бесстрашно, в отличие от простого смертного человека, имеющего лишь одну биологическую задачу — выживание любой ценой.
В детстве тьма меня пугала. Я мчался от неё по коридору, наполненному виртуальными монстрами, к спасительному выключателю, что есть мочи, хватаясь за него, как утопающий за соломинку. И родители смеялись надо мной, называя фантазёром… А сегодня я спокойно бреду в кромешной темноте галерей, не пытаясь с ней бороться или торговаться. Спасительного выключателя нет и в помине, но я в нём не нуждаюсь. Он не спасёт меня от трагедии, как тогда, в детстве. Свыкаясь с этой мыслью, я перестал страшиться темноты…
Пока мелкая галька мерно похрустывала под ногами группы, я мог вдоволь придаться размышлениям. Занятие в Зоне — крайне непозволительное. Но казалось, мои ментальные силы иссякли, и я двигался на автопилоте. Дни тяжёлого перехода, встречи с мутантами, разнообразные неурядицы, выпавшие на нашу долю, совсем измотали меня.
Я мечтал лишь о двух вещах — о тёплой постели и звенящей тишине, не вмещающей в себя треск аномалий и невнятное шуршание притаившегося во тьме монстра.
Чувствуя моё настроение, Мут настойчиво возвратил меня в реальность:
