Пробрался к нему сквозь плотную людскую заграду.
— Всеволод Николаевич, здравствуйте!
— Привет, привет, товарищ Дьяков!.. — Он озабоченно смотрел по сторонам. — Что-то не видно кинооператоров?.. Следовало бы зафиксировать для истории… О! Уже вторую тянут.
Другая группа: укротитель изо всех сил натягивает корду, сдерживая порыв красивого, сильного коня.
— Жизнь неоспоримо возвращается! — бодро сказал я.
— Она никогда от нас не уходила! — У Иванова вид усталый, синяки под глазами. — В самые трагические дни блокады не обрывалась песнь о жизни! Смотрю вот на бронзовых коней… Символ мощи страны! Может, кто-нибудь оспорит мое сравнение, но я… В моем воображении рисуется могучая страна, никому не сдержать ее порыва вперед и вперед! На дыбы, если кто попытается «оседлать»! Всех врагов — под копыта и — вперед!
— У вас, Всеволод Николаевич, боевой поэтический настрой!
— Сие полагается комсомольскому вожаку.
— Вы же теперь в горкоме партии.
— Был.
— А разве…
— Уезжаю из Ленинграда. Переводят вторым секретарем ЦК комсомола, — почти скороговоркой произнес он.
— Вот те раз!
— Веление партии… Пришел проститься с конями Клодта.
— Стало быть, расстаемся?
— Увидимся!.. Гора с горой не сходятся, а человек с человеком… Хотя теперь горы смыкаются, моря сливаются!
Я тихонько стушевался и — быстро к своим спутницам.
— Новость, товарищи: Всеволод Николаевич Иванов — второй секретарь ЦК ВЛКСМ!
— Что ж, дорогу молодежи! — весело проговорила Аннушка.
— В гору идет, — заметила Александра Ивановна.
— По-моему, не очень охотно… Александра Ивановна! Что, если предложить Матюшиной назвать повесть — «Песнь о жизни»?..
Эмилия принесла ценное письмо из Москвы.
Вскрыл пакет.
— Распоряжения будут? — спросила она.
— Попросите Анну Максимовну.
— Уехала к Матюшиной. Кстати, секретарша Матюшиной — милая девушка, отличная стенографистка — попросила писчей бумаги. Выдала целую пачку.
— Правильно сделали. Пусть зайдет ко мне Жуков.
— Он повез в «Володарку» рукопись Саянова.
— «Вся медицина разбежалась!» Ну хорошо, подожду.
В пакете был приказ издательства о повышении в должности Анны Максимовны: теперь она — заместитель директора. И еще — две рекомендации для моего перевода из кандидатов в члены ВКП(б): Близненкова и Тюрина.
Я позвонил на квартиру Матюшиной.
— Здравствуйте, Ольга Константиновна!.. Как работается?
— Отлично! Ваше предложение, Борис Александрович, приняла. Именно «Песнь о жизни»!
— Не подбросить ли вам деньжат в счет шестидесяти процентов? Вы не стесняйтесь.
— Нет, нет, спасибо. Через две недели сдам рукопись.
— Рад слышать!.. Анна Максимовна у вас?.. Будьте любезны ее к телефону. А вам от всей души желаю успешно завершить повесть… Аннушка? Скорей приходите! У меня для вас приятное сообщение.
Она восприняла приказ издательства смущенно, со скрытой взволнованностью.
— Это все вы, знаю… Надеюсь справиться.
— Не сомневаюсь!.. Вот незадача у меня…
— Что такое?
— Близненков и Тюрин прислали рекомендации… Нужна третья… Ее написала Зоя Ивановна. Но сейчас… Никак не могу смириться с гибелью Зои! Чуть ли не каждую ночь вижу во сне, как она роет окопы под Сталинградом, ходит со мной по Ленинграду… Что ж, поеду в Москву, к Филиппу Наседкину. Он знает меня давно, я его — тоже.
— Никуда вам не надо ехать. Третью рекомендацию дам я!
…Партийное собрание в типографии отделения «Правды».
Потом — бюро Смольнинского райкома партии.
Я — член ВКП(б)!.. Раскрыта новая страница жизни!
И на собрании, и на бюро райкома я не волновался, как тогда в Москве, в «Молодой гвардии», во время приема меня в кандидаты партии, был уверен, спокоен. Ведь всего себя, все силы, способности во все годы своей работы в партийной печати я отдавал партии, всегда считал себя беспартийным большевиком.
Воздух Родины, думал я, весь пропитан торжеством победы, долгожданным миром: клади винтовку, берись за лопату.
Вдруг… война с Японией! Самураи отказались капитулировать (урок Гитлера не пошел впрок!), продолжали военные действия против Соединенных Штатов Америки.
6 августа американский летчик Поль Тиббетс сбросил на японский город Хиросиму атомную бомбу колоссальной разрушительной силы.
9 августа СССР, верный своему союзническому долгу, принял предложение союзников и объявил себя в состоянии войны с Японией.
В тот же день, 9 августа, несмотря на то что Красная Армия, преодолевая сопротивление врага, штурмом овладела городами Маньчжурия и Чжалайнур и Квантунская армия японцев дрогнула, откатилась под нашими ударами в глубь японской территории, дни самурайских вояк были сочтены, США тем не менее вновь нанесли еще более сильный атомный удар по крупному промышленному центру и порту японцев Нагасаки. В двух городах хищнически уничтожены сотни тысяч ни в чем не повинных людей, разрушены все до одного здания, сметены улицы, площади… «К чему такая чудовищная жестокость, — размышлял я, — когда и без того Красная Армия своею мощью подвела Японию к ее последней черте?!»
