— Зачем раньше времени растрачивать нервную энергию?.. Хороший отзыв Сергея Васильевича — я уверен, что отзыв будет положительным, — откроет «Студентам» путь на сцены периферийных театров.
— А если?..
— Никаких «если»! Мы написали психологическую драму (так ведь сформулировал Зубов?) на тему, которой «болеет» Кафтанов. Нам ни перед кем не придется ломать копья!
Автобус въехал в тополевую аллею и остановился возле дач. Темно. Только высоко в небе переливались звезды. Все быстро разошлись по своим уголкам.
— Что такое? Почему наши окна залиты светом? — недоумевал я.
— Вера бал устроила! — усмехнулся Пенкин.
Я вбежал на веранду. Прислушался. Шелестят голоса!
Распахнул дверь в комнату.
— Аннушка?!
Она приехала днем. Гуляла с Верой под узорными ветками желтой акации, по солнечным дорожкам, по широкой ромашковой поляне за поселком. Говорили, говорили, никак не могли наговориться! После обеда наведались к Пенкиной. Застали Лизу в разгаре «воспитания» двух «соловьев-разбойников»: черного Вовки и рыжего Сашки.
«Беда с ними! — жаловалась Лиза. — Умные, послушные. Вовка уже помогает мне мыть на кухне посуду, а проказники — каких свет не видал! Что под руку на улице попадется, все обязательно изломают, исковеркают, во все нужно заглянуть поглубже — что там такое, истину ищут. Что ты будешь с ними делать?! Мания разрушения!.. Я, между прочим, заметила, что этим одержимы многие мальчишки в раннем возрасте. А кто виноват?.. Комсомол, пионерские организации! Не развивают в октябрятах и пионерах навыков созидания. Одни постановления, а толку от них?» Вера заметила: «Ты бы такое внушила Мише». Лиза отшатнулась: «Кому-у?.. Я его вижу?.. Ты своего Бориса видишь?.. То-то же! Утром уезжают, к утру возвращаются. По воскресеньям, — обратилась Лиза к Аннушке, — запрутся с Борисом в комнате, творят: смеются во всю глотку, кричат, стучат кулаками — персонажей «играют». Не тронь, не постучи, не подойди. Некогда даже с женами наедине побыть!.. А что, неправда?.. Я своему пригрозила: из тебя, чертяка этакий, скопца сделаю! Нахмурилась так, что он весь затрясся!.. Ты, Верочка, своего муженька тоже как следует шугани!.. Женщина без любви — все равно что цветок без воды!..» От Пенкиной они ушли поздно, спать не ложились, ждали меня.
Обо всем этом Вера, смеясь, не преминула мне рассказать в первую же минуту моего появления.
— Ты так говоришь о Лизе, будто я ее не знаю! Кто сильно любит, сильно и бранится… Аннушка!.. Да вы ничуть не меняетесь, моя дорогая «правая рука»!
— Бывшая! — поправила Анна Максимовна.
— Вы — вечный подросток, честное слово! Подросток с пленительной улыбкой!
— Обидеться или радоваться? — Анна Максимовна хитро скосила глаза на Веру.
— Радоваться!
— Ну хорошо. От личного перейдем к общественному. Скажите, Аннушка, как у вас там, в Ленинграде?
— Плохо.
— Именно?
— Обстановка в издательстве резко изменилась: все оказенено! Не работа, а томление, скука… Октябрьская еще не вошла во вкус новой деятельности, «не раскомсомолилась»! В общении с авторами формальна. Они раз-другой с ней поговорят, а потом обращаются ко мне. Это ее раздражает, ревнует!.. Мое положение, прямо скажу, двусмысленное, точнее — бессмысленное!
— Перемелется — мука будет! Фаине Сергеевне не надо «раскомсомоливаться», у нее опыт пропаганды среди молодежи, издательское дело, отношение с писателями — в конечном счете освоит… Скажите, как Жуков? Александра Ивановна?
— Вспоминают вас… — Аннушка тихонько вздохнула. — Поведайте теперь вы о своей московской жизни. Веруша кое-что говорила, хотелось бы услышать в деталях.
Я подробно рассказал о драматургических успехах, об атмосфере товарищества и дружбы, царящей в аппарате Цекамола, о новых творческих замыслах.
— Вы живете под счастливой звездой! — сказала Аннушка.
— Но звезды, как известно, не стоят на одном месте! И моя звезда может уйти.
— А ты лови ее за хвост! — весело проговорила Вера. — Как жар-птицу!
Проговорили до рассвета. Солнце взошло в птичьем песнопении. В окна влилась утренняя прохлада. Разве тут заснешь?.. Подремали часа три. Засигналил водитель автобуса. Машину заполнили работники Цекамола. Втиснулась и Аннушка, торопившаяся в «Молодую гвардию».
Я с места в карьер принялся за статью для «Комсомольской правды» о внимании к научной фантастике. Взял под обстрел «Арктический мост». Почесал в затылке: «Ох, рассвирепеют Сафонов и Казанцев! Но правдивых страниц никто не должен бояться. Лучше сказать в открытую суровую правду, нежели вилять языком».
