Вдруг над ухом услышал торопливый шепоток.
Обернулся: Вася Поляков.
— В приемную, к телефону. Звонят из «Комсомолки»!
Приятный женский голос:
— Товарищ Дьяков? Простите за беспокойство, но очень срочно. Мы приглашаем вас и товарища Пенкина в редакцию на очередной «четверг». Разговор пойдет о пьесе «Студенты». Не возражаете?
— С удовольствием придем, спасибо!
…Конференц-зал «Комсомольской правды». Здесь собрались артисты Малого театра — участники предстоящего спектакля, — молодой режиссер Марианна Гер — худощавая женщина, искрящаяся творческой энергией.
— Что вы редко показываетесь на репетициях? — спросила меня исполнительница главной роли в «Студентах» артистка Еремеева.
— Понимаете, Татьяна Александровна, море работы, никак не выбраться из него в часы репетиции! То совещание, заседание, то редакторы журналов, в общем — с утра до ночи в колесе.
— Вам не мешает еще раз прочитать Маяковского «Прозаседавшиеся»! — засмеялась, присоединившись к нашему разговору, Марианна.
— У меня просьбы к авторам по тексту. Надо облегчить некоторые фразы, — сказала Еремеева.
— Обязательно явимся, завтра же!
Сначала на «четверге» выступил азербайджанский композитор Кара Караев — ученик Дмитрия Шостаковича, получивший Сталинскую премию за оперу «Вэтэн» (он написал ее вместе со студентом пятого курса Московской консерватории Ахметом Гаджиевым). Артистка Валерия Хлыновская исполнила вокальные произведения Караева.
Потом я прочитал первый и последний акты пьесы. Аплодисменты. Вопросы. Ответы.
Марианна Гер рассказала о ходе репетиций:
— Мы возлагаем большие надежды на спектакль. Артисты играют увлеченно. Главное, со сцены нашего театра прозвучит злободневная тема. Молодые актеры, молодые авторы, да и я… не старенькая! Если хотите, спектакль «Студенты» в Малом — это выход талантливой молодежи на большую сцену страны, что полностью отвечает задачам советского театрального искусства. Мы должны выращивать своих драматургов, свою актерскую смену!
«Четверг» продолжался несколько часов. В заключение встречи с журналистами «Комсомолки» художник-график Евгений Кибрик познакомил присутствующих с серией рисунков к повести Гоголя «Тарас Бульба», рассказал о встречах с Горьким и Роменом Ролланом.
Собрались уходить. Марианна отозвала меня:
— Вчера звонил Анисимов — заместитель председателя Комитета по делам искусств. Срочно затребовал вашу пьесу, спросил, в каком состоянии работа. Я ответила, что успешно, идем к финишу. Но мне, откровенно говоря, не понравился тон, каким разговаривал Иван Иванович. Очень не понравился!..
Меня назначили инспектором по идеологическим вопросам при Секретариате ЦК комсомола. Подняли на ступеньку выше — и ответственность возросла вдвое.
— Теперь держи ухо еще вострей! — наказывал Котов. — Чуешь, какое время?
Время и в самом деле было боевое, напряженное. В печати появились статьи, сердито критикующие рассказы Михаила Зощенко, проявление рядом писателей вольного или невольного низкопоклонства перед буржуазной культурой Запада. Вскоре было опубликовано постановление ЦК партии о журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем отмечалось, что сила советской литературы состоит в том, что она является литературой, у которой нет и не может быть других интересов, кроме интересов народа и советского государства. В то же время подверглись суровому осуждению печатавшиеся в этих журналах стихи Анны Ахматовой, далекие от современности, замыкающие поэтессу в мир утонченных эстетических и любовных переживаний, и сатирические сочинения Зощенко — безыдейные, порочные, извращающие нашу действительность и характеры советских людей.
Я задумался…
Постановление партии несомненно проникнуто заботой о высокой идейности, художественном совершенстве нашей литературы, размышлял я. Это очень своевременно, так как незачем скрывать, что в произведениях некоторых писателей последнее время проступает некая тенденция ухода в сторону от жгучих интересов народа, от социалистического реализма, к безыдейности, аполитичности. Запамятовали, говорил я сам себе, что еще Ленин в своей выдающейся работе «Партийная организация и партийная литература» разъяснял, что наше искусство должно служить делу рабочего класса, делу народа, миллионным массам трудящихся — этому цвету страны, как подчеркивал Ленин, ее силе, ее будущему, а не страдающим от ожирения десяткам тысяч «верхов». Вот она — ясная, четкая программа социалистического искусства, отступать от которой означало бы предавать наше искусство!.. В творчестве же Ахматовой, вспоминалось мне, действительно были мотивы ущербности, скорби, одиночества. Были! Этого никто не сможет оспаривать! Даже русская поэтесса-«эмигрантка» Марина Цветаева, культивирующая романтические темы, называла Ахматову «Музой плача»!
