Автор «Арктического моста», говорилось в статье, подменил обоснованное предвидение взлета советской технической мысли проблемой нежизненной, бесцельной, технически неграмотной: идея соединения СССР и США «плавающим тоннелем». Устами своих героев Казанцев утверждает, что для удержания под водой «плавающего тоннеля» потребуется спустить на дно океана привязанный к канатам огромный груз камня или металла, который к тому же должен оказывать сопротивление подводным течениям. Читатель, пожелающий выяснить, сколько же потребуется спустить камня в океан, чтобы груз прочно лежал на дне, при самых приблизительных подсчетах убедится, что подобная затея бессмысленна, невыполнима.
Позвонил Сафонову.
— Вадим! Что же ты молчишь? Сдал повесть о Мичурине в издательство и ни гугу?
— Сдал. Жду одобрения.
— Одобрена.
— Нет, серьезно?
— Включена в план сорок восьмого года.
— Спасибо за приятную весть.
— За ней следует не очень приятная.
— Что такое?
— Тебя занимало, кто прав, кто виноват в оценке «Арктического моста»? Так вот мое мнение: виноват автор.
— Ты так думаешь?
— И думаю так, и пишу так в «Комсомольскую правду».
— Но позвольте, книга вышла, есть отличные отзывы читателей!
— Отзывы тех, кто не продумал хорошенько, о чем ратует Казанцев. Неужели, талантливый фантаст, Александр Петрович не знает, что техническую фантазию нужно строить на логическом развитии научно-технической идеи, ее реальности, на гипотезах, кажущихся современникам невероятными, а в отдаленном будущем — осуществимыми?
— Знает лучше нас с тобой!
— Прочту тебе лишь один абзац из статьи.
Сафонов внимательно выслушал.
— Согласен?
— Гм?!
— Больше ничего не скажешь?
— Пока нет.
— Читай целиком в «Комсомолке», тогда поговорим.
Повесив трубку, я продолжал выносить приговор роману Казанцева.
В комнату ветром ворвался Пенкин:
— Складывай «шашки», звонил Кафтанов, ждет нас. Машина у подъезда!
Мы — в кабинете министра высшего образования. Сергей Васильевич — полный, с одышкой. На одутловатом краснощеком лице — крупные черные глаза.
— Вон, оказывается, какие вы удальцы-молодцы! — приветствовал он нас. — Прошу садиться… Прочел, прочел пьесу.
— Спасибо! — в один голос произнесли мы, смутившись от «дуэтного» возгласа.
— Хм, у вас, вижу, все синхронно! — Кафтанов вытер платком выступившую на лбу испарину. — Жарковатый нынче день!.. Стало быть, соавторство удачное.
Мы молчали не от смущения, а от нервного напряжения: «Скорей же говори, товарищ министр, о пьесе!»
Пьеса лежала на столе.
— Студенческая тема истолкована, по-моему, современно. Спектакль будет смотреться, я убежден, с волнением. Сюжет получился строгий, никакого дробления на мелочи. Проходные сцены, эпизоды связаны с основной идеей, не иллюстративны. Смысловая нить ни в одной картине не рвется, а, наоборот, становится выпуклей, устремленней.
— У вас, Сергей Васильевич, вроде рецензия готова! — Миша по-доброму усмехнулся.
— Скажу еще, что закон внутреннего единства в пьесе сохранен, что очень важно для правильного зрительского восприятия. Образы студентов, прежде всего Андрея Бурова, реальны. Хорош образ и слепого студента Володи. Видишь, как в молодых людях, на студенческой скамье, формируются высокие моральные качества, марксистско-ленинское мировоззрение.
— Мы за этой линией тщательно следили, — вставил я.
— Если бы этого ничего не было в пьесе, Малый театр не взялся бы ставить! — сказал Кафтанов.
От такой похвалы у нас уши покраснели.
— Спасибо, Сергей Васильевич. Ваша оценка — путевка в жизнь «Студентам»! — поблагодарил Пенкин.
— А я уже рекомендовал их ГИТИСу[26]. Там осуществляет постановку современных спектаклей силами учащихся известный артист МХАТа Белокуров. Кстати, как у вас дела в Малом?
— Репетиции идут к концу, — сообщил я. — Коллектив собирается в отпуск, «Студентами» намечают открыть новый сезон в филиале. Молодой режиссер, молодые актеры — все замечательно!
— Последнее! — Министр встал. Поднялись и мы, — Звонил редактору «Комсомольской правды», посоветовал пригласить участников будущего спектакля вместе с авторами на очередной «четверг».
— Совсем хорошо! — Пенкин приосанился.
— Надо организовывать общественное мнение! — пояснил Кафтанов.
— Что греха таить, отделы пропаганды на местах плохо руководят молодежными газетами. Именно этим, товарищи, и объясняется низкий идейный уровень, невысокая культура многих газет. Вопросы практики агитационно-пропагандистской работы освещаются нерегулярно, поверхностно, суконным языком, штампованными фразами. Пустословие, празднословие — это не дело. Без умолку трещать об одном и том же, бросаться лозунгами, которых не выполняешь, — так можно погубить самое нужное, святое. Помните у Ивана Андреевича Крылова: «Кто про свои дела кричит всем без умолку, в том, верно, мало толку»!
Я сошел с трибуны совещания секретарей по пропаганде обкомов, крайкомов и ЦК ВЛКСМ. Сел на свое место в зале заседаний. Председательствующий Всеволод Николаевич (я увидел, как он прыснул со смеху после моей заключительной фразы) что-то стал говорить сидевшему рядом секретарю Александру Ермолаевичу.
