— Выходит, можно. Преподнесла мне в день Восьмого марта «ценный подарок»: приказ об освобождении от работы.
— Хм!.. Мягко говоря, не умно. Даже оскорбительно!
Аннушка продолжала с плохо скрываемой неловкостью:
— По правде говоря, не жалею, что ушла из «Молодой гвардии». Руки опускались, воздух стал спертым… Горком партии направил меня ответственным секретарем в ленинградское отделение Всесоюзного общества по распространению научных и политических знаний. Опять и там все надо было начинать с нуля. Вы знаете, я люблю закладывать первые кирпичи!.. Работы по горло, она увлекательная, живая, люди, люди и люди — ученые, писатели, партийные работники. Вот сейчас привезла в столицу целую делегацию ученых на первый съезд общества: сорок профессоров и академиков будут представлять наш Ленинград! Все время приходится быть с ними, ни на шаг не отпускают: то им нужно узнать, другое. Я — как ходящее справочное бюро! Свободного времени — ни секунды. Но все же удрала, хотелось повидать вас, соскучилась! Повидала, и вроде… как вы не уезжали из Ленинграда!
Аннушка погасила в пепельнице недокуренную папиросу, встала.
— Бегу!
— Так быстро?
— Увы! Надо еще в ЦК партии, в Дом ученых… Привет Веруше! Нынче не успею побывать у вас, в Комсомольском, но в следующий приезд — о-бя-за-тель-но!
Помедлила, по-детски улыбнулась:
— Можно вас поцеловать?
— Аннушка, разве об этом спрашивают? По-моему… должно!
Столица Латвии купалась в солнце. От вокзала до гостиницы автомашина как бы катилась по ароматному полю зелени и цветов, мимо особняков с палисадниками, застеленными коврами ярко-красных маков, розовых, белых тюльпанов, серебристой резеды.
В вестибюле гостиницы «Метрополь» я встретился с Михаилом Жаровым, снимающимся в роли командира дивизиона Харитонова в фильме «За тех, кто в море».
— Приветствую, Михаил Иванович!
— О! Пожаловало «бдительное око»!.. Оставьте вещички в номере, пойдем завтракать. Жду!
Заняв номер на четвертом этаже, спустился в вестибюль.
— На такси или пешком? — спросил Жаров.
— Далеко?
— Не очень.
— По такому городу пройтись — одно удовольствие!
— Прекрасно! Поведу вас в «Молочный ресторан». Там такая жареная телятина, пальчики оближете! — Он причмокнул. — В Москве, даже в «Национале», такой не сыщется, ей-ей!
До открытия ресторана оставалось полчаса. Мы шли не спеша.
— Съемки заканчиваются, финишируем!.. Лично я через недельку отбуду. А Файнцимер, завершив натуру, еще повозится в павильоне.
— Вам роль Харитонова по душе?
— Колоритнейшая фигура! Умеет властно приказывать, быть отзывчивым, душевным. Лавренев доволен сценарием, я — тоже. Фильм расширяет рамки пьесы.
Подошли к разросшемуся в центре Риги густолиственному парку с громадным зеркалом пруда.
— Чудесное место, — любовался я.
— Да, Альберт был не дурак!
— Кто?
— Епископ Альберт, создатель ордена меченосцев, основатель Риги.
— Вы даже в историю Риги проникли, Михаил Иванович?
— Немного копнул. Лет через двадцать после падения Ливонии Рига подчинилась Польше, потом присоединилась к Швеции, затем ее завоевал Петр I и примкнул к России. Теперь Рига наша, советская красавица! Давайте пройдем (у нас еще время есть!) по старым «ганзейским» кривым, узким уличкам.
Погуляв и проголодавшись, быстро зашагали в «Молочный ресторан». Были первыми гостями. Десятки столиков, накрытых белыми накрахмаленными скатертями, пустовали. Мы расположились у окна.
— Ну-ка, ну-ка, что за штука? — Жаров углубился в меню. — Выбирайте! — Он передал мне карточку.
Подошла официантка.
— Что будем заказывать?
— Мне, пожалуйста, порцию жареной телятины, оладьи с вареньем, кофе со сливками. Сто граммов белого хлеба.
Она записала в блокнотик и — к Жарову:
— Вы что желаете?
— М-м… — Он еще раз пробежал глазами меню сверху донизу и снизу доверху. — Итак: яичница натуральная с зеленым луком, яичница с ветчиной… без лука? — Жаров взглянул на официантку.
— С луком.
— Угу!.. Творог со сметаной, телятина жареная с картофелем-фри и огурцом, оладьи… м-м… сметана с сахаром, кефир, коктейль молочный… м-м… Все подряд! — И опять — во все глаза на официантку.
— Не поняла вас… — смущенно проговорила она.
— Я сказал: все подряд!
— Шутите?
— Какие шутки при пустом желудке!.. Видите, комплекция? А ваши порции? Лизнул — и пустая тарелка! — Жаров бросил карточку на стол. — Все подряд! «Цыпленки тоже хочуть жить»!
Официантка пожала плечами, ушла. Тут же вернулась с метрдотелем. Он слегка склонился над столиком:
— Простите, официантка не поняла заказ:
— Что ж непонятного? Небывалый посетитель, крокодил, да?.. Ха-ха-ха!.. А у меня аппетит небывалый. Прошу по карточке все, начиная с первого блюда до девятого включительно, принести мне на завтрак.
— Слушаю-с! — с легкой улыбкой произнес метрдотель.
Пошли конвейером сковородка за сковородкой, тарелка за тарелкой.
В дверях зала выстроились цепочкой официанток шесть, наблюдали за Жаровым. То было для меня забавное зрелище!
А он ел и глазом не повел, только пошучивал:
— Детские порции!.. Тарьям-тарьям-тарьям!.. Хотите кефиру? Могу поделиться.
— Спасибо, Михаил Иванович, сыт по горло.
