— В «Весне» реалистическое переплетается с эксцентрикой, лирика — с юмором, скромная песня — с бравурным маршем. Вот что замечательно, товарищи члены художественного совета! Об игре Раневской, Черкасова, Плятта можно сказать одним словом: превосходно! Любовь Петровна Орлова выступает, как вы видели, в двух ролях, радует нас высоким мастерством. Она, как кремень, сыплет с экрана искрами своего исключительного таланта.
В зале — одобрительный говор.
— Тем не менее я, как вы знаете, не только сценарист, но и кинокритик. Поэтому не могу ограничиться одними дифирамбами. — Олег Леонидович опустил голову. Коренастый, напоминающий бычка, который вот-вот боднет, выставил вперед свой упрямый лоб. — Хочу заметить, что классический прием «двойников», тут я имею в виду драматургическую линию, не помог завершить интригу, не развил тему фильма, остался сам по себе приемом забавным, веселящим! Но… — По губам Леонидова скользнула улыбка. — Тут опять не могу не отдать должное сверкающему таланту актрисы. Созданные Орловой образы Никитиной и Шатровой овеяны очаровательной утонченностью.
Опять в зале — согласный говор: «Да, конечно!», «Разумеется!», «Совершенно справедливо!»
— И я, — заключил Леонидов, — испытываю глубокое чувство удовлетворения, не побоюсь даже сказать, восхищения, игрой всех участников фильма, хочу принести дань своего восторга нашему общему другу Григорию Васильевичу Александрову. Советская кинематография — в весеннем расцвете!
Еголин поблагодарил членов художественного совета за высокую оценку «Весны» и полностью, как он сказал, расписывается под выступлением Олега Леонидовича.
Ко мне подошел Семенов:
— Как там в Риге?
— Натура закончена, дальше — павильоны Ленфильма. В докладной все подробно изложил.
— Вы нужны. Идемте ко мне!
В кабинете Николай Константинович, быстро прочитав и одобрив докладную, обеспокоенно заговорил:
— Завтра придется поехать на «Беларусьфильм». Там что-то неладно со съемками «Константина Заслонова».
— Съемочная группа сейчас на станции Орша, это нам известно.
— Вот вы и заезжайте в Оршу, на месте все выясните. Фильм должен быть под нашим неослабным наблюдением: он посвящен народу героической Белоруссии, ее отважным партизанам.
Скорый поезд Москва — Минск приближался к станции Орша. Я прошел в вагон-ресторан. Был душный поздний вечер, мучила жажда. Около открытого окна сидел молодой лейтенант, поблескивая стеклышками очков. Я подсел к нему. Проникавший в окно ветер приятно охлаждал… Вот и перрон.
Вдруг — бомбовые удары. В окне — облако пламени: на запасных путях что-то горело.
В вагоне-ресторане — переполох. Перепуганный лейтенант выхватил пистолет.
— Сволочи!.. Опять фашисты!.. — крикнул он и пробкой выскочил прямо в окно, на платформу.
Раздались тревожные голоса:
— В укрытие! В укрытие!
Ничего не понять!
Вслед за буфетчицей, метнувшейся вон с денежным ящиком под мышкой, я выбежал на платформу. В воздухе — гул самолета. Вдали — огонь, дым, застилавший тусклый отблеск луны. По небу ползал прожекторный луч — гигантский светлый язык, лизавший темноту. Под ногами — осколки стекол, вылетевших из окон вокзала. Вдоль поезда бежали пригнувшиеся пассажиры с вещами.
А на платформе, у вагона-ресторана, сгрудились местные жители. Кричали:
— Спокойно! Без паники! Ничего страшного!.. Киношники!
— Киносъемка!
— Это киносъемка!
Бежавшие как в землю вросли.
Меня обуял смех.
— Чего гогочешь? — зло спросила проходившая мимо женщина. — Судить за это надо!.. Разве возможно такое без предупреждения?!
Грохот затих. Исчезло и пламя.
По перрону несся, словно подхваченный ветром, Корш-Саблин — художественный руководитель киностудии, постановщик фильма «Константин Заслонов». Его вытянутая фигура четко вырисовывалась в мутном свете вокзальных фонарей. Он рыскал меня глазами (я телеграфировал о выезде). Увидев, в отчаянии развел руками:
— Ужас!
— Почему так случилось, Владимир Владимирович?
— А! — Корш-Саблин досадливо махнул рукой. — Все, казалось, предусмотрели: два дня подряд предупреждали оршанцев по радио, известили в трех номерах местной газеты о предстоящей «бомбежке», а вот одно, черт возьми, упустили! Забыли уведомить диспетчера в Москве, на Белорусском вокзале, а тот, конечно, ничего не знал, ничего не сказал обслуге скорого поезда!
В Орше пришлось задержаться.
Утром начальник станции предъявил съемочной группе счет на кругленькую сумму: за разбитые воздушной волной стекла в здании вокзала, за расхищенные хулиганами-грабителями во время кутерьмы продукты из вагона-ресторана, за сгоревший «не по плану» пульман, стоявший в тупике, неподалеку от «планово» горевшего эшелона…
— Передайте товарищу Большакову нашу пояснительно-извинительную записку, — попросил Владимир Владимирович. — Умоляем министра сменить гнев на милость, простить нас за столь дорогую накладку. Честное слово, окупим не предусмотренный сметой расход: досрочно сдадим фильм! А то, что он будет хорошим, вы сами убедитесь, просмотрев в Минске заснятый материал. Продолжим дорогу вместе!
