Но так уж устроен мир, что мнения, в том числе и предвзятые, могут просуществовать несколько десятилетий, прежде чем будут вынуждены уступить место новым воззрениям. В свое время Мендельсону выпала участь быть объектом антисемитских критических суждений Рихарда Вагнера; для Малера эту роль сыграла «вся сумма имманентной критики его сочинений с позиций расовой теории» национал-социалистических «искусствоведов в штатском» — писания этих людей посеяли ядовитые семена, дававшие не менее ядовитые всходы на протяжении десятилетий. Так, еще в 1958 году можно было прочесть такое: «Произведения Малера некогда в полном смысле слова потрясли музыкальный мир, но теперь, почти через 50 лет после его преждевременной смерти, его симфонии, за исключением Первой и Второй, можно услышать редко». В эти годы творчество Малера, в котором лишь немногие музыканты еще при его жизни интуитивно угадывали эпохальные свершения, подвергалось замалчиванию со стороны ультраконсервативной музыкальной критики «при молчаливом содействии недоброй памяти нацистских бойцов идеологического фронта», и создавалось впечатление, что музыки Малера больше не существует. Лишь в ходе празднования столетия со дня рождения Малера в 1960 году окончательно наступил переломный момент. Впервые немецкоязычная радиостанция — Австрийское Национальное радио — передала полный малеровский цикл, появились многочисленные публикации, посвященные творческому наследию незаслуженно забытого и оболганного маэстро, среди которых особое место принадлежит «Музыкальной физиогномике» Теодора В. Адорно. С этого момента началось возрождение Малера. Уже в 1962 году с удивлением отмечалось, что «Густав Малер, которого до сих пор уж никак нельзя было назвать очень популярным, совершенно неожиданно стал настоящим бестселлером». Едва ли можно назвать еще хотя бы одного композитора, которому удалось столь же мгновенно и неожиданно возродиться из многолетнего забвения, как Малеру. Необходимость преодоления прошлого взывала к искуплению «допущенной несправедливости и общей вины» и вызвала к жизни усилия, направленные на то, чтобы произведения этого гиганта творческого духа предстали перед всем миром в полном блеске своего величия. Эта работа оказалась столь успешной, что даже раздались голоса критиков, предостерегавшие от того, что после многолетнего забвения произведения Малера могут стать объектом слишком уж агрессивного маркетинга.
Малер как-то сказал: «Мое время еще впереди». Это время уже давно наступило. Сегодня Малер считается композитором, на долю которого выпало завершить симфоническую традицию XIX века и, в то же время, сыграть важнейшую роль в выборе путей новой музыки. Влияние Малера испытали на себе Арнольд Шенберг, Альбан Берг, Антон Веберн, Сергей Прокофьев, Дмитрий Шостакович и многие композиторы нашего времени.
Густав Малер появился на свет 7 июля 1860 года в небольшом местечке Калишт на границе между Чехией и Моравией. Он был вторым ребенком в семье и у него было всего тринадцать братьев и сестер, из которых семеро умерли еще в раннем детстве, а брат Отто в 1895 году покончил жизнь самоубийством. Еще во второй половине XIX века показатель детской смертности составлял почти 50 %, и, хотя сегодня нам это может показаться диким, смерть маленького ребенка в семье обычно воспринималась с покорностью судьбе, как печальная неизбежность. Тем не менее вид детских гробов не мог не оставить тяжелых и неизгладимых впечатлений у братьев и сестер, остававшихся в живых. Густав как-то рассказывал о страшноватой игре, устроенной сестрой Юстиной, которая была на восемь лет моложе его: «Совсем еще ребенок, она приклеила восковые свечи к краю кровати, зажгла их и сама улеглась в кровать, изображая мертвую». Больше всего потрясла его смерть брата Эрнста, который был на год моложе его. Густав очень любил брата и сильно страдал, когда того, после долгой болезни, в 1874 году унесла смерть. Горе от этой потери нашло свое художественное воплощение в несохранившейся юношеской опере Малера «Эрнст, герцог Швабский», где он попытался воплотить образ брата в герое оперы. Об этом мы узнаем из письма Малера его другу Йозефу Штайнеру, написанного в июне 1879 года: «И в расстроенных звуках я слышу привет Эрнста Швабского, он сам выходит ко мне, раскрывает мне свои объятия, и я вижу, что это мой несчастный брат». Этот психологически весьма многозначительный фрагмент и другие известные документы показывают, что Малеру уже в детстве и юности было свойственно стремление укрыться в мире грез.
