Впоследствии Малер упорно называл себя законным преемником и учеником Антона Брукнера, хотя на самом деле никогда не посещал его занятий по гармонии и контрапункту. Гармонию Малер изучал в основном у Роберта Фукса, а контрапункт и композицию — у Франца Кренна. В то время дирижерского класса еще не было и Малер, подобно таким выдающимся мастерам, как Феликс Моттль, Артур Никит или Ганс Рихтер, постигал это искусство «самоучкой за пультом». Для всех них важнейшим и во многом определяющим событием того времени стало триумфальное вступление в Вену музыки Рихарда Вагнера. Малер при этом стал не столько приверженцем культа Вагнера, сколько сторонником идей и творческих принципов великого байрейтского маэстро. В этом в значительной мере заключается ответ на вопрос, почему Малер в юности редко посещал оперные спектакли и предпочитал воспринимать произведения Вагнера как «чистую музыку», что было характерно и для такого почитателя Вагнера, как Антон Брукнер. С другой стороны, на Малера, с детства мечтавшего стать «мучеником» и в юности склонного к аскетизму, большое впечатление произвела статья Вагнера «Религия и искусство», о чем он так писал одному из друзей в 1880 году: «Уже месяц я ем только вегетарианскую пищу. Такое добровольное закрепощение тела и возникшее на этой почве отсутствие потребностей оказывает колоссальное моральное воздействие. Представь себе, я действительно по-настоящему этим проникся и полагаю, что таким путем человечество может возродить себя».
Малер, которому в то время исполнилось только 19 лет, начал ощущать и другие последствия подобной установки — зарождающееся напряжение на почве противоречий между аскетизмом и сексуальностью. Художник, подобный Малеру, был вполне открыт для прелестей женского пола, и закрепощение тела, равно как и порабощение душевных порывов, стоило ему немалых усилий. Подобно тому, как у вагнеровского Тристана «высшее желание» было равнозначно физической смерти, так и в сердце Малера попеременно царили «высший накал самого радостного желания жить и всепожирающая жажда смерти». Эта отчаянная борьба между чувственностью и моралью имела под собой еще одну подоплеку, довлевшую над интимной жизнью людей, о которой столь ярко написал Стефан Цвейг в книге «Вчерашний мир» — страх заразиться венерической болезнью: «К страху заразиться прибавлялся страх перед методами лечения, которые применялись в то время… причем даже после столь жестокого лечения заболевший до конца жизни не мог быть уверен в том, что полностью излечился. Коварный враг мог в любой момент совершить вылазку из своего тайного убежища и, поразив спинной мозг, парализовать члены, или забраться под крышку черепа и размягчить головной мозг». Этим врагом была бледная спирохета — Spirochaeta pallida — возбудитель сифилиса, болезни, от которой впали в прогрессивный паралич и умерли Гуго Вольф и коллега Малера Бедржих Сметана. Все же страстная натура Малера взяла верх над мрачными мыслями. В 19 лет «этот мир» впервые «по-настоящему захватил меня своей материальной стороной… и надо мной сомкнулись волны». В последующие годы его «бросало из одной глупости в другую» и лишь к 25 годам он слегка поумнел, в чем признался в письме другу; «На этот раз я постараюсь быть осторожнее, иначе мне снова придется плохо». Борода, которую он носил несколько лет, пытаясь выглядеть взрослее, постепенно уменьшилась до одних усов, впоследствии Малер отказался и от них. В сексуальной жизни Малер так до конца и не смог полностью избавиться от связи с матерью, которая в дальнейшем переключилась на сестру Юстину, но в дальнейшем ему удавалось находить в этой сфере оптимальное соотношение между чувственностью и моралью.
