Наиболее реалистично эта программа воплотилась в финальной части, где главная тема внезапно обрывается, и поверх жуткого тремоло в басах раздается пронзительное ми четвертой октавы — мотив, который Сметана объяснил Августу Кемпелю в беседе, состоявшейся в Веймаре, следующими словами: «Я считал, что должен показать начало моей глухоты так, как это происходит в финале квартета посредством ми четвертой октавы первой скрипки. До наступления полной глухоты на протяжении многих недель каждый вечер между 6 и 7 часами вечера меня преследовал пронзительный свист, подобный ля-бемоль-мажорному аккорду в самом верхнем регистре флейты-пикколо: соль-бемоль, ми-бемоль и до. Этот звук раздавался непрерывно полчаса, порой целый час. Это происходило ежедневно и было подобно грозному предостережению о грядущей катастрофе! Поэтому я и попытался изобразить эту катастрофу пронзительным ми четвертой октавы в финале. Поэтому это ми следует всегда играть фортиссимо».
Все же не утратив еще до конца надежду на исцеление, Сметана в ноябре 1877 года отправился в Ламберк, где некий дирижер по фамилии Клима, работавший в России, пообещал ему добиться улучшения состояния, для чего он собирался применить довольно сомнительный метод. Этот шарлатан провел несколько сеансов иглоукалывания в области ушей и шеи пациента наподобие того, как это делается в настоящее время в рамках серьезной акупунктурной терапии. Результаты прокомментировал сам Сметана: «Успех был равен нулю. Слух ко мне не вернулся, зато распухла шея». В марте 1880 года для Сметаны вновь мелькнул луч надежды — это было связано с изобретением аппарата, получившего название «дентифон». Но и этот громоздкий аппарат не принес улучшения. Сметана вообще отказался иметь с ним дело из-за неудобства в использовании, объяснив это так: «Чтобы что-то слышать, я буду вынужден повсюду таскать за собой большущий ящик».
Новый 1877 год начался весело и обнадеживающе. Завершив работу над заказом Большого пражского хора, Мужским хором а капелла «Песнь к морю», который стал одним из самых значительных его хоровых произведений, Сметана, охваченный творческой эйфорией, в апреле приступил к работе над четырьмя польками, которые «записывал сразу начисто и тут лее проигрывал на фортепиано». Но вскоре возникли возрастающие трудности. Наряду с глухотой и всеми связанными с нею психологическими нагрузками в июне 1877 года появились симптомы, делавшие сочинение музыки все более затруднительным. Он записал в дневник: «Три дня я беспрерывно страдаю от приступов головокружения и рвоты… головокружение не оставляет меня с утра до ночи, силы мои уходят». До сих пор, живя в Ябкенице, он сочинял ежедневно на протяжении многих часов, распределяя нагрузку на утреннее и послеобеденное время. Теперь же, после часа работы, «шум в голове», головокружение уже больше не давали ему сосредоточиться.
Тем не менее, находясь в столь сложном физическом и душевном состоянии, он нашел в себе силы после успеха «Поцелуя» начать работу над музыкой для новой оперы, либретто которой называлось «Тайна». 2 октября он писал либреттистке: «Я работаю над нашей оперой «Тайна» по мере возможности, когда это позволяют приступы головокружения, которые меня теперь преследуют больше, чем когда-либо… С мая я не получал гонораров… Но когда я погружаюсь в мир музыкальных фантазий, я хотя бы на короткие мгновения забываю о том, что меня так жестоко преследует в старости». И все же «Тайна», первая опера, все части которой, включая увертюру, большие ансамблевые и хоровые сцены, вплоть до финала, пронизаны полифонией, стала его новым большим успехом. После премьеры 23 сентября 1878 года счастливый маэстро написал: «Переполненный зал. Цветы, несколько раз вызывали. Мои дети присутствовали при этом». Наконец Сметана завоевал пражскую публику, и даже его заклятому врагу Пиводе пришлось опубликовать слова признания в своем журнале.
Творческий родник Сметаны не иссякал. В марте 1879 года он закончил работу над симфоническими картинами «Табор» и «Бланик», завершив тем самым большой цикл «Моя Родина». Так возникла «национальная святыня чешской музыки», рисующая страну и историю народа средствами музыкальной поэзии, произведение, которого не знает никакая иная музыкальная культура. Впервые весь цикл был исполнен 5 ноября 1882 года, что явилось уникальным торжественным событием, о чем мы можем судить по рецензии в журнале «Далибор»: «С момента открытия Национального театра ни в одном чешском собрании не господствовал столь благородный дух, как в прошлое воскресенье… Как только отзвучал захватывающий финал, сотни голосов начали вызывать маэстро Сметану, который пережил в этот день один из величайших триумфов… Такая же буря аплодисментов повторялась после каждой из шести частей цикла… После «Бланика» публика вовсе вышла из себя и никак не хотела отпускать композитора, который пусть и не мог слышать свое творение, но в душе был счастлив тем, что оно делает счастливыми других».
