– Чего? Да это же кружка с бессмысленной надписью! – я паркую машину в начале аллеи, ведущей на Баттермилк-Маунтин. – Такие не выбрасывают.
– Но она ведь от меня.
Вздохнув, я нажимаю на кнопку ручного тормоза и выключаю двигатель.
– Мама оставила ее. Я сама бы, наверное, скинула ее с нашего уступа в конце тропы ютов.
– Жестоко.
Мы выходим из машины. И тут же холод впивается в мои руки, хотя на мне полный гриффиндорский комплект – шапка, шарф и перчатки. Уайетт сменил бейсболку на красно-черную шапку с помпоном от «Адидас», и когда он обходит машину и подходит ко мне, уткнувшись лицом в мех своей куртки «Канада Гус», мне кажется, что у меня легкая галлюцинация, потому что я парю – серьезно, такое ощущение, что ноги отрываются от земли.
Проходит всего несколько секунд, прежде чем все снова заканчивается, но это чувство мне никогда не забыть.
Уайетт как раз натягивает перчатки на руки, когда воцаряется молчание.
– Почему ты на меня так смотришь?
– Как?
– Как будто я чизкейк из кондитерской. Хороший, с тертой лимонной цедрой.
– Я никогда не смогу так смотреть на кого-то.
Смеясь, он кивает в сторону гор:
– Вставай, Ари. Идем.
Снег хрустит под нашими ботинками, когда мы отправляемся в путь.
– У тебя есть план, куда ты хочешь пойти?
– Не-а. Просто хочу пройтись.
– Просто пройтись?
– Ага.
Он бросает на меня веселый взгляд исподлобья, пока мы пробираемся по глубокому снегу аллеи.
– Чему ты удивляешься? Мы всегда так делали.
Он прав. Делали. Просто в последнее время не было парня, который хотел бы прогуляться со мной и мог бы мне об этом напомнить.
Слева от нас расступаются заснеженные ели, открывая вид на ледяное озеро вдали.
– Ты хочешь дойти до Сильвер-Лейк?
Уайетт качает головой. Он указывает вдаль:
– Пошли дальше прямо.
Я хмурюсь:
– Но ведь дальше только горы.
Он смеется:
– Ты просто не хочешь, потому что там крутой подъем наверх.
Уайетт знает, что я люблю пешие прогулки. Тем не менее я подыгрываю.
– Ну, конечно. Ты когда-нибудь видел, чтобы я занималась спортом?
Он задумывается:
– После волейбольного турнира в девятом классе – нет.
– О, Боже, тот самый турнир, – я прикрываю глаза перчатками. – Я прыгнула в сетку, когда пыталась отбить мяч.
Я цепляюсь ботинком за кусок камня, укрытого под снегом. Уайетт хватает меня за руку и вытаскивает.
– Да-а. В остальном ты играла не так уж плохо, – его глаза сверкают. – Мне нравились твои шортики.
Подъем становится все круче и круче. Теперь у меня болит бок, и я задыхаюсь после каждого шага. Раньше я могла идти хоть вечность, не выдыхаясь. Но два года перерыва – и всякая выносливость пропала.
– Мне не обязательно заниматься спортом, чтобы носить шорты.
– Это было обещание, Мур?
Как такое может быть, что от его пронизывающего взгляда мне становится жарко, хотя на улице мороз?
– Просто замечание, Лопез.
Он снова смеется, то очень тихо, то очень резко, чарующий звук разносится над снегом.
– Еще чуть-чуть – и мы окажемся на уступе, – говорит через некоторое время Уайетт. Он говорит так расслабленно, совсем не напряженно, в отличие от меня. Конечно, он в гораздо лучшей форме, он хоккеист, но я все равно смущаюсь своих ярко-красных щек.
Когда мы наконец добираемся до места, я падаю на колени и остужаю свое перегретое лицо снегом. Тяжело дыша, я переворачиваюсь на спину и смотрю на горы, вершины которых исчезают в черно-синей пелене неба. С каждым вдохом из моего рта вырывается холодное облако.
Уайетт опускается рядом со мной. Снег падает ему на губы, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Он слизывает его языком. Это зрелище вызывает у меня сильную пульсацию между ног.
– Может, сделаем снежного ангела? – спрашиваю я.
– Ты и твоя любовь к снежным ангелам.
– Они красивые.
– Ты красивая.
Три моргания. Две остановившиеся секунды. Одна мысль.
«Поцелуй меня».
Его лицо приближается к моему, над нами – небо, вокруг – лишь свобода. Холодные губы касаются моей скулы, уголка рта, челюсти. Я задыхаюсь, но на этот раз не от напряжения. «Поцелуй меня, – думаю я, – просто поцелуй меня».
Но его губы снова не доходят до моего рта. Вместо этого он кладет палец мне на подбородок, слегка надавливая, чтобы я наклонила голову вперед. На мой висок падает снег, когда он кладет туда руку, наклоняется вперед и прижимается губами к моему лбу.
Я не закрываю глаза. Я слишком удивлена. Слишком ошеломлена. Этот момент такой насыщенный, такой взрывной, как будто от его прикосновения засияло солнце. За эти несколько секунд я воспринимаю все вдвойне и втройне. Запах снега, который нас окружает. Эхо от крика сокола, проносящегося над горами. Запах сосны и мяты, исходящий от Уайетта, в основном от нежной кожи на шее, куда он нанес парфюм. Мой собственный пульс, гулко отдающийся в ушах. И наконец звук поцелуя Уайетта, когда он отрывает губы от моего прохладного лба.
Он смотрит на меня ясными и светлыми глазами.
– Давай сфотографируемся.
