Мои руки соскальзывают, когда он резко поворачивает голову. Он вопросительно смотрит на меня своими большими глазами:
– Правда?
Я киваю.
Плечи Уайетта опускаются – с них наконец-то упал груз весом в тонну.
– Спасибо, Ари.
С облегчением он опускает лоб на мое плечо, его теплое дыхание щекочет мне шею. Вдыхая его запах, я впервые задумываюсь о том, не совершила ли я ошибку, не послушав его тогда. Может быть, у того, что он сделал со мной, действительно была причина. Может быть, я могла бы помешать ему пристраститься к алкоголю и наркотикам, если бы просто прислушалась.
Суровость этих мыслей обрушивается на меня, когда я этого не жду, и яростно бьет, отчего я невольно задерживаю дыхание. Впервые я задумываюсь о том, что, возможно, в том, что мы разошлись, виноват не он, а я. Это чувство разрушительно. Оно разрушительно и отвратительно, настолько отвратительно, что я не могу терпеть его больше ни секунды.
Мои руки лежат на плечах Уайетта. Я мягко отстраняю его от себя, сажусь перед ним и заглядываю ему в глаза.
– Что тогда случилось? – шепчу я. – С тобой и Гвендолин?
Глаза Уайетта расширяются, и он делает глубокий вдох. Я понимаю, что все облегчение, которое было минуту назад, исчезло. Когда он выпускает воздух, его подбородок дрожит. Он собирается рассказать. Конечно, он расскажет. Два года он надеялся сделать именно это.
– Приехал Джаред. Из младшей лиги. Он повез меня на вечеринку, и я напился, черт, настолько, что едва соображал. В промежутках я курил траву, потому что просто не хотел больше ни о чем думать и ничего чувствовать. В какой-то момент Джаред сказал, что подкинет мне ешку, если я соглашусь.
Я хмурюсь:
– Ешку?
– Экстази. В тот момент я уже был в таком тумане, что он мог уговорить меня на что угодно. А после той таблетки – я не знаю… алкоголь. Травка. Экстази. Все смешалось в тяжелый наркотический коктейль. Дальше – пустота, – он наощупь находит мои руки и переплетает свои пальцы с моими. Его глаза впиваются в мои, как мед в зелень, как огонь в огонь. – Я не ведал, что творил, Ариа. Абсолютно не представлял. Когда я думаю сегодня о той ночи, я просто ничего не помню. Ты бросила меня, и я знал, почему – из-за того видео, но на самом деле у меня в голове нет ни малейшего воспоминания.
Доски пола под моими коленями начинают дрожать, и я начинаю думать, что буря снаружи разорвет хижину, и мы упадем и погибнем или выживем, но потом придет медведь, и мы все равно погибнем… пока не осознаю, что все это лишь в моей голове.
Я ошибалась. Все это время я ошибалась. Мне следовало прислушаться к объяснениям Уайетта. Если бы я была хорошей подругой, здравомыслящей и рациональной, я бы не оставила его на произвол судьбы, а вместе с ним – и те шесть лет, что мы были вместе, гадая и ожидая ответ на это чертово разочарование.
– Это… – шепчу я, проглатываю комок в горле, но он не уходит, глотаю еще раз, но он все там же.
– Если бы я не… Если бы я тебя… Мы…
– Тс-с, – Уайетт прикладывает палец к моим губам. Он так близко ко мне, что кончики наших носов почти соприкасаются. – Не надо. Ты не виновата. Ни ты, ни я. Это жизнь хотела нас испытать. Сейчас-то мы сидим здесь, правда? Мы здесь, ты и я, и все в твоих руках, – его палец отрывается от моих губ, и на смену ему приходят губы, которые нежно касаются моих, совсем ненадолго, едва заметно, но внутри меня разгорается первое пламя, которое только и ждет, чтобы загореться. – Чего ты хочешь, Ариа? Скажи мне, покажи, и я поклянусь, что я твой.
Моя рука движется. Я медленно протягиваю к нему пальцы. Прикасаюсь к его щеке. Он закрывает глаза, его веки дрожат, совсем недолго, но достаточно, чтобы я увидела, как отзывается в нем это прикосновение. Я двигаюсь дальше, кладу руку ему на шею, глажу короткие волосы, всего с миллиметр, и наслаждаюсь тем, как они меня щекочут.
– Я хочу тебя всего, Уайетт.
Эти слова становятся той искрой, которую ждали наши тела. Искра, которой не хватало, чтобы превратить угли ожидания в море пламени.
Его губы встречаются с моими: я чувствую вкус снега и желание, дешевое вино, похоть, Уайетта. Этот поцелуй – больше, чем просто поцелуй. Это возвращение домой. Это момент, когда мы готовы рискнуть всем. Сияющая незабудка, которая расцветает, как только зарождается надежда.
У нас с Уайеттом так всегда. Когда мы соприкасаемся, мир содрогается. Когда мы соприкасаемся, наши сердца пылают. Уайетт и я, мы горим. Мы горим, как бушующее пламя, которое питает наша любовь.
– Ариа, – всего лишь мое имя, всего лишь вздох, но то, как он его произносит, то, что он имеет в виду, пронизывает меня насквозь. Я забираюсь к нему на колени, держась за его шею, и целую его, сначала медленно, нежно, затем быстро, требовательно. Он задыхается между двумя касаниями, как будто ждал этого момента целую вечность, как будто представлял его себе целую вечность, и вот теперь он происходит, но он лучше, намного лучше.
