Наши тела знают друг друга. Они знают, как все устроено, что нужно сделать, чтобы свести нас с ума, затуманить разум, чтобы мы чувствовали прикосновение губ повсюду, глубже, намного глубже. Я втягиваю его нижнюю губу, покусываю ее, и Уайетт издает грубый стон. Его пальцы исчезают в моих волосах, распуская косу, путаясь в прядях. Он обхватывает меня за талию, пока наши языки соединяются, а губы дико сливаются. Он притягивает меня к себе на колени. Подол моей куртки задирается, трусов на мне, конечно, нет, и вдруг я чувствую под собой его эрекцию – между нами нет ничего, кроме ткани его брюк.
Мой стон теряется в его рту, когда я трусь о него, наши губы не слушаются, зубы сталкиваются друг с другом. Я прижимаюсь еще сильнее, хочу чувствовать его, хочу, чтобы эти штаны исчезли, меньше ткани, больше его, больше, больше, больше. Затем он приподнимает меня, совсем ненадолго, и моя спина опускается на пол. Уайетт поворачивает мою голову в сторону, к огню, за веками становится светло, мое лицо теплеет, затем его дыхание касается моего уха, кончика языка, губ, и по моему телу пробегают мурашки. Я вдавливаю пальцы ног в ковер, задыхаюсь, простонав: «Уайетт», – и задерживаю дыхание, когда его рука исчезает под моей курткой. Электрические вспышки проносятся по нервам в каждой точке на пути кончиков его пальцев.
Когда он поглаживает большим пальцем мой сосок, в моих глазах вспыхивают огоньки. С приглушенным стоном я выгибаю спину и тянусь к нему, жаждая его прикосновений. Но затем он отстраняется. Я протестующе хнычу, и Уайетт отвечает едва заметным смешком:
– Не волнуйся, Мур.
Его руки хватают мою шерстяную куртку. Он расстегивает молнию, тянет за рукава, я вытягиваю руки, и вот я уже лежу под ним, голая, как надо. Я вижу, как сильно он меня хочет. Выражение лица, с которым он внимательно изучает меня с головы до ног и обратно, полно страсти, желания, голода. Он низким голосом рычит, потом снова наваливается на меня, берет в рот мой сосок, гладит талию, бедро, продвигается к низу моего живота. Желание внутри меня безгранично. Задыхаясь, я выгибаюсь под ним, ожидая, дрожа, и вот он, кончик его большого пальца на моем пульсирующем влажном клиторе, мой стон теперь громче, намного громче, в моей голове не осталось ни одной ясной мысли, только Уайетт, только он. Он нежно водит большим пальцем, потому что знает, что мне это нужно, потому что знает, что самые ласковые прикосновения в этом месте вызывают во мне сильнейший взрыв.
– Уай… я… пожалуйста…
Я чувствую мучительную пустоту, когда он отстраняется от меня. Я открываю глаза и ловлю его взгляд. Жидкий мед. Золотисто-коричневая кожа над упругими твердыми мышцами. Его руки лежат рядом с моей головой, он смотрит на меня, тяжело дыша, полные губы приоткрыты. Густые ресницы касаются его скул, когда он опускает веки.
– Ты не представляешь, как часто я себе это представлял, Ариа.
– Значит, ты хочешь меня?
– Больше всего на свете.
– Тогда докажи.
В его глазах танцует пламя. Одно движение его руки, и я вдруг вижу его целиком. Все. Больше никаких штанов. И все… как прежде. Только по-другому. Ново, но не ново. Больше, хоть и не больше.
И тут я не выдерживаю. Мои руки обхватывают его бедра и притягивают его к себе. Уайетт одной рукой ищет свою куртку, пока не находит ее и не натягивает на себя. Он снова отстраняется от меня, и я ерзаю под ним, не в силах больше терпеть, пока он достает из бумажника презерватив и разрывает его. Всего две секунды, а затем его колено оказывается между моих ног – безмолвная просьба. Я поднимаю ноги и открываюсь ему навстречу, заглядывая глубоко в глаза. Мне нужно это увидеть. Мне нужно видеть, как он реагирует на меня, нужно чувствовать, как сильно он меня хочет.
Его глаза расширяются, когда он внимательно изучает меня. Он раздувает ноздри, а затем, словно не в силах ждать больше ни секунды, прижимается ко мне, запустив руку в мои волосы; кожа на коже, мы оба трепещем, дрожим, и вдруг его головка касается моего отверстия. Рефлекторно я впиваюсь пальцами в его спину, выгибаю спину, задыхаясь. Губы Уайетта касаются моей челюсти, пока он опирается о пол здоровой рукой, а внутри меня бурлит столько ощущений, столько эмоций, живот умоляюще сокращается, нутро горячо пульсирует, наши сердца едва не бьются друг о друга. Полная горячего желания, я двигаюсь под ним, качаю бедрами, хочу, чтобы он продолжал, чтобы вошел глубже, но он не двигается, лишь улыбается мне в губы, никаких движений, ничего.
– Скажи, что ты чувствуешь, Ариа.
– Я… Уайетт.
– Мое имя – это не чувство, – его грубый тон отдается в моем рту. Я чувствую, как он обводит кончиком пальца, чуть подавшись вперед, именно там, где нервы наиболее чувствительны. – Ты меня любишь, Ариа?
Наши взгляды встречаются. Огонь согревает кожу, вспыхивает в глазах. Мы оба знаем, как много зависит от одного этого вопроса. Знаем, что этот момент зависит от моего ответа, и не только он, а нечто большее – мы оба, он и я, вместе.
– Да, – чуть слышно. – Я люблю тебя, Уайетт.
