Дрожь, пробежавшая по его телу, – это освобождение, за которое так долго боролось его сердце.
Его губы встречаются с моими, и он скользит в меня, проникает в меня, заполняет меня, дополняет меня.
Его стоны сопровождаются моими, когда он погружается в меня, и мы двигаемся, его пальцы в моих волосах, мои руки пытаются зацепиться за его спину. Затем его рука скользит дальше, находит мой сосок, тянет за него, давит быстрее, быстрее и быстрее, попадает в единственное секретное место, которое знает только он, целует меня, теперь уже неистово, дико, весь хаос, вся любовь. Мы теряем контроль, и тогда начинается дрожь, которая идет волнами, но не воды, а огня, все выше, еще выше, пока не прорывается, волна огня, громоподобный взрыв: все ярко, все светится, все сияет.
Он вонзается в меня в последний раз, и наши стоны наполняют воздух, присоединяясь к потрескиванию пламени в камине.
– Ариа, – говорит он, словно мое имя – ответ на все вопросы, растянуто и с дрожью, прежде чем с чувственным вскриком влиться в меня. Наши потные тела встречаются, мой живот касается его, мы дышим быстро и судорожно, руки и ноги обессилены и тяжелы.
Губы Уайетта прижимаются к моей ключице, когда он говорит:
– То, что было между нами, прекраснее всего в мире.
– То, что есть между нами, – отвечаю я, запуская пальцы в его шелковистые темные волосы и глядя в огонь. – То, что есть между нами, Уайетт, прекраснее всего в мире.
Рыночная площадь Аспена заполнена складными столами. Сегодня здесь проходит ежегодная блошиная ярмарка, которую Уильям впервые устроил много лет назад, чтобы избавиться от своего «барахла».
Ариа идет рядом со мной, одной рукой держа пакет с теплыми чуррос из кондитерской «Патриции», а другой… прижимаясь к моей.
Это дико. Настолько дико, что мне приходится постоянно смотреть, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. С тех пор как десять дней назад прошла метель, мы ни секунды не можем провести друг без друга. Я даже купил себе новую сим-карту, чтобы дать ей свой номер – другой принадлежал фальшивому Пакстону.
– Там Уилл! – взяв чуррос, Ариа указывает на Уильяма, который стоит за своим складным столом, плотно укутавшись в зимний костюм. – Пойдем посмотрим, что необычного он продает в этом году.
– Помнишь случай, когда мэр Брекенриджа приехал в гости, а Уильям вышел из себя, потому что тот не хотел покупать его картину на зубочистках?
– Еще бы. Представляешь, мне иногда снятся кошмары с посиневшим лицом Уилла.
Мы останавливаемся перед его столом. Когда Ариа обращает внимание на предмет, похожий на обрубленный палец, Уильям начинает торги.
– Это трубка, – говорит он. – Заинтересовала?
Я хмурюсь:
– Это никак не может быть трубкой.
– И все-таки это она, – Уильям кладет кулаки на бедра и бросает на меня многозначительный взгляд. – Если бы Ариа ее попробовала, ты бы узнал.
– Уилл, – отвечаю я шепотом, изображая ужас, – ты же знаешь, как Ариа предрасположена к герпесу.
– Эй! – она пытается бросить на меня сердитый взгляд, но улыбка на ее лице разрушает все планы. Наконец, она кладет трубку на место. – У тебя есть кружки с бессмысленными надписями, Уилл?
– Нет. Но, может быть, тебе нужна тележка для арбузов?
– Э-э… вряд ли.
Она снова переплетает наши пальцы, и мы пытаемся пойти дальше.
Уильям смотрит на нас скептическим взглядом:
– На следующей неделе состоится важное городское собрание.
– И? – спрашиваю я.
Он прищуривается:
– Это самый важный праздник в году. Мы планируем рождественские праздники и распределяем задания.
Ариа вздыхает:
– Мы знаем, Уилл.
Он скрещивает руки на груди, а его взгляд мечется от меня к Арии:
– Не смейте не прийти.
– С чего бы нам не приходить? – спрашиваю я.
– Потому что вы вечно так делаете, – он расцепляет руки и возмущенно разводит их в стороны. – Вы с Арией приходили вместе, а потом смывались, и так каждый раз. Думали, я не знал, что вы выдумывали свои отговорки?
Ариа краснеет:
– Неправда.
Уильям фыркает. С тех пор как мы с Арией снова сошлись, он смотрит на нас исключительно с прищуром. Он явно в это не верит. Особенно мне. Большинство других местных восприняли это нормально и счастливы, особенно Нокс и остальные. Но у Уильяма сильный охранный инстинкт по отношению к Арии. Он прикладывает руки к уголкам рта, образуя своеобразный мегафон, и кричит на всю площадь:
– ЭЙ, СЬЮЗАН, СКАЖИ ВЕДЬ, ЧТО АРИА С УАЙЕТТОМ ВЕЧНО ОТЛЫНИВАЮТ, ДА?
– Я С ТОБОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЮ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ РАЗРЕШИШЬ МНЕ ВЫСТУПИТЬ СО СВОИМ НОМЕРОМ! – кричит она в ответ.
Возмущенный, Уилл поднимает одну руку. Снежный костюм рвется у него подмышкой.
– ОН ЖЕ КОШМАРНЫЙ, СЬЮЗАН, К-О-Ш-М-А-Р-Н-Ы-Й!
– САМ ТЫ КОШМАРНЫЙ!
– НЕТ, ТОЛЬКО В ТРЕТЬЮ ЧЕТВЕРТЬ ЛУНЫ, НО ОНА УЖЕ ПРОШЛА, СЬЮ! – его голова краснеет. – ПРОШЛА!
В воздух летит целый залп капель слюны.
Мы с Арией смотрим друг на друга с отвращением, пока она не тащит меня дальше.
Уильям давно о нас позабыл. Спустя несколько минут его бурная дискуссия со Сьюзан эхом разносится уже по всему рынку. Я кладу левую руку на плечо Арии, прижимаю ее к себе и иду к складному столу Вона.
