– Мне больно, меня разрывает на части, и это естественно, потому что он был частью меня. Конечно же, я личность. Конечно, жизнь продолжается и без него, потому что я самодостаточная, с Уайеттом или без него. Я знаю это, но все равно не могу сдаться. Еще есть надежда, что однажды у нас все получится. Что в какой-то момент мы с ним снова сможем быть собой. Как раньше.
Мама кивает. Когда она берет меня под руку, на ее лице появляется довольная улыбка. Мы вместе идем через площадь. Когда мы проходим мимо Уильяма, мама смотрит на него таким взглядом, от которого он в конце концов вздыхает.
– Ладно, – восклицает он, опуская руки и признавая поражение. – Ты победила. Устраивай свое шоу, Сью.
Она визжит, а вслед за этим раздается искренний детский смех. Мы отправляемся на Сильвер-Лейк, где Харпер занимает позицию, чтобы исполнить часть своего номера для «Скейт Америка».
– Это все, чего я могла желать, – говорит мама.
Рождественскую музыку сменяет «Arcad» Дункана Лоуренса – песня Харпер для произвольной программы. Она начинает двигаться. Я делаю глоток глинтвейна и наблюдаю за элегантными движениями подруги.
– В смысле?
Мама обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в макушку:
– Что ты наконец увидишь, насколько ты значима – ты одна, сама по себе, независимо от того, что происходит вокруг, кто с тобой, а кто – нет.
Мои губы складываются в слабую улыбку:
– Спасибо, мама.
Она отпускает меня.
– Однако остается еще одна проблема.
– Какая?
– Ты скучаешь по нему. Последние несколько дней ты была грустным комочком. Как ни погляди, у тебя глубокие тени под глазами да печеные бобы в уголках рта, – она вздыхает. – Ариа, дитя. Если ты так надеешься, что когда-нибудь вы снова будете вместе, почему не прямо сейчас? Зачем ждать, мышка? Жизнь слишком коротка, чтобы не делать того, в чем ты твердо уверена.
Харпер смотрит на небо и делает пируэт. От красоты этого зрелища у меня замирает сердце.
Я вздыхаю:
– Понятия не имею. Может быть, нам обоим нужно время. Я не знаю, как с этим справиться. Как довериться ему. После всего, что произошло. Сейчас это кажется невозможным.
– Думаешь, все должно быть именно так? Тебе не кажется, что пришло время отпустить страх? Он поможет тебе вернуть доверие. Вместе вы сможете сделать это лучше, чем в одиночку.
Я сглатываю. Одним изящным движением Харпер отталкивается носком конька и прыгает. Приземление получается не совсем идеальным, но она осиливает прыжок, и когда я вижу, как загораются ее глаза, это едва не убивает меня – это немного, но этот короткий миг делает ее счастливее.
Насколько просто это бывает порой.
– Я не знаю, – признаюсь я. – Я чувствую, что отпускать его неправильно. Как будто я сдалась. Как будто я выбрала легкий путь и просто больше не хочу бороться, как будто я думаю, что я слишком слабая, хотя знаю, что я сильная.
Мама откидывает голову назад, чтобы проследить взглядом за движениями Харпер, когда моя лучшая подруга снова прыгает.
– Я знала, что ты так считаешь.
Когда я выдыхаю, перед моим лицом появляется дрожащее облачко.
– Я могу жить без Уайетта. До сих пор я боялась озвучить эту мысль, даже признать ее, но… – я медленно втягиваю холодную нижнюю губу и кусаю ее, а затем отпускаю и смотрю на маму. – Разве это не проявление силы – признаться самой себе, что я предпочла бы бороться за то, что люблю?
– Это не только признак силы, Ариа. Это также говорит о смелости. О решимости. И о том, что твое сердце слишком большое, чтобы беречь его только для себя.
В эту секунду происходит то редкое мгновение, переполненное жизнью, которое дарит чувствам возможность воспринять все и сразу: дрожь по телу, до того пронзительная, словно я могу ощутить каждый волосок на коже. Ароматы в носу, вдвое и втрое сильнее обычного, снега и Рождества, волшебства и ели, дома. Вкус глинтвейна во рту, терпкий, но в то же время сладкий, корица и ваниль, сахар и апельсин. Мелодия песни и звуки, которые проникают в душу, удивленные возгласы окружающих, восхищающихся моей лучшей подругой, веселый гомон людей. И наконец Харпер, которая держится рукой за полоз конька, вытягивает ногу и вращается, быстро, быстро, быстро – кремовое пятно, сопровождаемое золотыми огоньками, отражающимися ото льда под ней, – зрелище, воплощающее красоту этого момента.
Внутри меня зудит новое странное чувство, мне не знакомое. Думаю, это принятие. Я смирилась с тем, что мы с Уайеттом уже не те, кем были прежде, смирилась с тем, что было, и что ничего уже не сможет изменить прошлое. Нам не обязательно начинать с того места, где мы остановились. Мы можем начать все сначала, не зная, к чему это приведет. Лишь от нас зависит, как мы хотим построить настоящее, что мы хотим чувствовать здесь и сейчас – счастье или печаль, экстаз или тьму. Что бы ни случилось дальше, куда бы ни привели меня мои решения…
Я – Ариа Мур. Хаотичная, любящая, с полным шкафом кружек с бессмысленными надписями, со слабостью к выпечке.
Я – Ариа Мур, влюбленная в Аспен, очарованная снежинками, сильная.
