У моей лучшей подруги отпадает челюсть. С тех пор как я ее знаю, такое случалось не больше пяти раз. Не больше. А я знаю ее всю жизнь.
Руки Харпер лежат на белом пододеяльнике, в который она собиралась заправить одеяло, пока я не сбросила бомбу.
– Не верю, – говорит она. – Ты все врешь.
В уголках моего рта появляется ухмылка. Чтобы она ее не увидела, я отворачиваюсь и протираю пуховой метелкой стол у окна.
– Я серьезно, Харп. Это надо было видеть, в воздухе витала какая-то… магия.
Это же был лобстер, Ариа.
Пыль щекочет мне нос. Я зажимаю его тыльной стороной ладони, но все равно чихаю.
– Знаю. Но мы обе понимаем, что под костюмом был парень.
Харпер берет белое одеяло, натягивает на него пододеяльник и встряхивает.
– Он показал тебе лицо?
– Нет. И не тряси так пододеяльник, Харп. Он помнется.
Нахмурившись, я беру другой пододеяльник, прежде чем она успевает его схватить.
Подруга опирается на стол и закатывает глаза:
– А вдруг он совсем не в твоем вкусе?
– Я не могу себе такого представить. Даже если и так, мы настолько прекрасно гармонируем, что внешность уже не важна.
Харпер одобрительно поднимает брови:
– Видно, вкусный был лобстер.
Смеясь, я бросаю в нее подушку:
– Перестань. Хотя, да. Это было странно. После Уайетта я думала, что больше никогда никем не заинтересуюсь. Внутри меня было пусто, понимаешь?
Подруга усаживается на свежезастеленную кровать и присвистывает:
– Как его зовут?
Я подталкиваю ее и вручаю скребок для окон, а сама брызгаю на стекло очистителем.
– Пакстон. Он говорит, что родился и вырос в Аспене. Но это может быть только…
– Пакстон Хилкон.
Я прислоняюсь плечом к стене и смотрю, как подружка моет окно.
– Разве он не за городом живет? Он всегда ездил в школу на междугороднем автобусе.
– Да, но в конце концов он переехал к отцу с его женой. Они живут возле Баттермилк-Маунтин, прямо перед Сильвер-Лейк, – она ловит тряпкой стекающую воду, прежде чем та успевает капнуть на подоконник. – Ты же знаешь. Красный дом, он там устраивал вечеринки в десятом классе.
Я киваю:
– Тот, возле которого на Рождество стоит гигантский надувной снеговик.
– Именно. Но, Ариа, если лобстером действительно был Пакстон Хилкон, то…
– Что?
Она кривит рот, когда мы выходим из последнего номера в коридоре и кладем вещи для уборки на тележку.
– Он сейчас играет в НХЛ. За «Аспен Сноудогс».
– Что?
Из комнаты напротив выходит постоялец и бросает на меня хмурый взгляд. Я быстро одариваю его вежливой улыбкой и желаю приятного воскресенья в Аспене.
Когда он проходит мимо нас и спускается по лестнице в гостиную, я поворачиваюсь к Харпер и хватаю ее за руку:
– Не верю. Не бывает столько совпадений. Покажи его фотку.
– Ай! Вытащи из меня свои ногти, чудовище!
– Прости, – я отпускаю ее. – Я не могу посмотреть, у меня сел телефон. У тебя есть зарядка?
– Да. Подожди, давай сначала спустимся. Здесь нас все слышат.
С неохотой я иду за ней следом. Пальцы покалывает, но одного слова хватает, чтобы погасить мое оживление.
Хоккеист.
Я ведь хотела с этим завязать. «Может, с Пакстоном все будет иначе», – думаю я про себя, хотя и оцениваю шансы как невысокие. Увы, стереотипы о хоккеистах в случае с Уайеттом оказались верны.
– Харпер, – шиплю я, когда она проходит мимо камина через каменную арку. Четверо гостей сидят за столами, наслаждаясь поздним воскресным завтраком. Когда они смотрят на меня, я улыбаюсь, но улыбка сходит на нет, как только они возвращаются к своим тарелкам. – Ты что делаешь?
Харпер берет чашку и ставит ее под автомат:
– Мне нужен кофеин. Знаешь, как я устала? С тех пор как родители наняли мне нового тренера, тренировки на «АйСкейт» стали тяжелее, и…
– Покажи фото!
– Расслабься, Ариа, – она спокойно кладет две таблетки подсластителя в кружку, берет ложку с подноса со столовыми приборами и размешивает молочную пенку. – Знаешь, терпение – это добродетель, а ты…
– Да чтоб тебя, Харп!
Ее ложка вылетает из кружки, когда я прохожу мимо и выхватываю ее мобильный из заднего кармана брюк. Ложка со звоном падает на деревянный пол, разбрызгивая повсюду молочную пену. Я лишь смутно замечаю, как Харпер бросает извиняющийся взгляд на постояльцев и разводит руками. Я поспешно ввожу «Пакстон Хилкон» в строку поиска и получаю тысячи результатов: спортивные статьи, записи в блогах, видео, фотографии…
– Нажми на фотку, – говорит Харпер. Я нажимаю и оказываюсь на домашней странице «Аспен Сноудогс». На странице представлены отдельные фотографии всей команды, каждый в майке со своим номером и со шлемом с сетчатым окошком под мышкой.
– Вот он, – ее идеально наманикюренный ноготь тычет в экран. – Блондин с серыми глазами. Такой же, каким был в школе, только без прыщей.
Первое, о чем я думаю: «Точно, и он не похож на Уайетта». От этой мысли меня охватывает облегчение.
Второе, о чем я думаю: «Точно, и он не похож на Уайетта». За этой мыслью следует разочарование.
Третье, о чем я думаю: парень на двух фотографиях рядом с Пакстоном чертовски похож на Уайетта.
