Ее губы произносят мое имя. То, как она произносит эти слоги, как ее зеленые глаза становятся большими и круглыми, – черт, это меня убивает. Из меня вырывается звук, который я не могу описать. Смесь любви, тоски и боли. Никто его не слышит, но в воздухе перед моим ртом появляется белое облачко.
По льду проносится пронзительный звук и разрывает наш зрительный контакт. Моргнув, я оглядываюсь. Товарищи по команде едут ко мне и собираются в кучку, протискиваясь в ворота у борта.
Я ударяю Кейдена по плечу кулаком здоровой руки:
– Что случилось в последнюю минуту?
Когда Кейден ухмыляется, я замечаю кровь на его каппе. Пакстон ударил его локтем по лицу. Он снимает капу. Слюни прилипают к руке.
– Я тебе скажу, чувак. Тебя парализовала темноволосая красотка в клетчатой рубашке.
– Очень смешно.
Он снимает шлем и улыбается:
– Оуэн забил гол, а теперь перерыв. Колись, Лопез, что это за лакомый кусочек?
Я скольжу на коньках по льду, пока наши товарищи по команде один за другим проходят к воротам.
– Не зови ее так.
– Только если ты расскажешь, кто это.
Закатив глаза, я вынимаю капу и ухожу со льда. Кейден заходит в зону для игроков следом за мной.
– Моя бывшая.
Он распахивает глаза:
– Ты же не серьезно.
– Почему?
Его взгляд переходит на Арию, которая пробирается сквозь толпу людей с Харпер, чтобы добраться до игроков.
«Зачем она здесь? Ей же никогда не нравился хоккей».
– Она же секси, чувак. Почему вы больше не вместе?
«Потому что я все испортил».
– Долгая история, – отвечаю я. Мой тон ясно дает понять, что я не в настроении обсуждать с Кейденом свою Арию. Поэтому он просто кивает и поворачивается к прыгающей фанатке с розовыми волосами, которая вскрикивает и протягивает маркер. Вот почему мне нравится быть игроком «Аспен Сноудогс»: наша команда известна открытостью по отношению к болельщикам. Большинство команд НХЛ стараются держать дистанцию, особенно в больших городах, таких как Ванкувер или Нью-Йорк, но здесь, в Аспене, у нас все иначе.
Через два шага еще одна девушка перегибается через перила. Сначала я не понимаю, что она затевает, пока вдруг не чувствую, как она смыкает пальцы вокруг моего запястья. Меня захлестывает адреналин, потому что я не ожидал, что меня будут трогать, и потому что я не хочу, чтобы Ариа это заметила. Поэтому я отдергиваю руку от фанатки и смотрю на нее широко раскрытыми глазами. Она, похоже, обижается. Рядом Ксандер бросает на меня предостерегающий взгляд, и он прав. Фанаты – основа нашего успеха. Зейн Каллахан вдалбливает это в каждого игрока с первого дня. Вздохнув, я вытираю лицо, натянуто улыбаюсь и поворачиваюсь к блондинке:
– Прости. Я просто испугался.
Она делает глубокий вдох и выпаливает следующее предложение одним залпом:
– Ты еще симпатичнее, чем на фотках в «Инстаграме»!
– Э-э… Спасибо.
Она роется в сумке с безумным выражением лица и протягивает мне под нос маркер:
– Можно взять у тебя автограф?
– Конечно, – я беру маркер и снимаю колпачок. – Куда?
Она оттягивает пальцами вырез футболки и сжимает грудь, поднимая ее вверх:
– Сюда!
Зейн хочет, чтобы мы были вежливы с поклонниками. Хорошо, я буду. Но такое я не делаю.
– Не-а. Прости, но твое тело принадлежит тебе.
Она облизывает губы:
– Оно может стать твоим, если хочешь.
– Я не хочу. И оно тоже не должно.
Мои пальцы смыкаются вокруг ее запястья, прежде чем я поднимаю ее руку и оставляю свое имя на ее коже. Но когда я поворачиваюсь и встречаю взгляд Арии, я понимаю, что она слышала каждое слово. Я поглаживаю рукой вспотевшую шею и пытаюсь изобразить слабую улыбку – только для нее, только для нас, – но через мгновение она отворачивается.
Харпер дергает за подол майки нашего правого нападающего:
– Эй, Пакстон.
Он поворачивается к ним:
– Привет.
– Моя подруга Ариа и я, – она указывает на Арию большим пальцем, медленно и протяжно произнося ее имя, – просто хотим тебе сказать, что ты сегодня хорошо сыграл.
– Спасибо, но тренировка еще не закончилась, – он смеется. – Может, я еще успею все испортить.
– Конечно, нет, – бормочет Ариа. Она говорит так тихо, что я едва ее слышу. Оуэн подталкивает меня и хочет, чтобы я шел дальше, но, прости, Оуэн, ни за что. Я понимаю, что стою посреди прохода для игроков и таращусь на свою бывшую девушку, но даже трофей сезона не смог бы сейчас заставить меня пройти в раздевалку.
Харп кладет руки на бедра с ухмылкой на лице:
– Если только ты не перебрал вчера на вечеринке в честь Хэллоуина.
АХ.
ТЫ.
БЛИН.
Вот почему тут Ариа. Из-за Пакстона. Ее присутствие нервировало меня настолько, что мой разум был не в состоянии сложить кусочки головоломки воедино. На какой-то безумный миг я даже подумал, что она здесь из-за меня.
«Как глупо, Уайетт. Как глупо».
В своей громоздкой форме Пакстон прислоняется к плексигласу. Он поднимает бровь и хмурится:
– Ну, вообще-то, вчера я был…
– Моя рубашка, – говорю я громко.
Харпер, Пакстон и Ариа непонимающе на меня смотрят.
Я показываю пальцем на Арию:
– На тебе моя рубашка.
Она оглядывает себя сверху донизу. Кончики ее пальцев пробегают по клетчатой ткани.
– Не знала, что это твоя.
