Он поднимает руки, как раз когда рядом со мной появляется Сэмюэл и кладет руку на мое поврежденное плечо. Он сжимает его. Из меня вырывается мучительный стон. Он тут же отпускает меня, но взгляд по-прежнему прикован ко мне.
– Прости. Но все-таки отпусти его, Лопез. Он уже понял.
– Да. Прости, друг, – говорит Ксандер, когда я отстраняюсь от него, тяжело дыша. – Я не знал, что это тебя так заденет.
«Ты и представить себе не можешь».
– Просто больше никогда о ней не упоминай, – мой взгляд мечется по раздевалке и впивается в глаза каждого товарища по команде. – И чтоб никто о ней не говорил.
Они кивают и бормочут что-то типа «понял», «без проблем, дружище» и «хорошо», а я молюсь, чтобы они сдержали слово. В носу до сих пор стоит запах Арии, и мне кажется, что я вот-вот сойду с ума, потому что она там, за дверью, всего в нескольких метрах от меня, и я чувствую ее запах, как и раньше, и, черт возьми, это меня убивает, реально убивает.
В этот момент в комнату входит тренер Джефферсон. Он хлопает в ладоши и прислоняется плечом к высоким железным стойкам кабинки.
– Ребята, по нападению с численным преимуществом. В целом неплохо, но я заметил несколько мелочей, которые меня беспокоят. Ксандер, ты словно замираешь, когда Уайетт пытается пройти через центр. В чем дело?
Ксандер пожимает плечами и избегает моего взгляда. Он в бешенстве.
– Не знаю.
– На бортах ты чувствуешь себя уверенно, знаешь, как прижать соперника и отобрать шайбу. Это круто, правда. Но мне кажется, на открытом льду ты теряешься, у тебя не будет плана на этот случай. Ты упускаешь Уайетта раз за разом.
– Я не такой шустрый, как он, – бурчит Ксандер. Кейден качает головой.
– Тут не в скорости дело, парень. Твоя задача – никого не пропускать. Если прорываются через центр – отсекай. Хотят обойти – будь проворнее и играй на опережение.
Оуэн смеется:
– У моей мамы есть школа танцев, Ксан. Если вежливо попросишь, она покажет тебе несколько ловких движений влево-вправо.
Ксандер достает из хоккейного шкафчика кроссовку и бросает ее в голову Оуэна. Тот потирает лоб. Сэмюэл заливисто хохочет.
Джефферсон бросает взгляд в мою сторону:
– Уайетт, контроль шайбы у тебя на высоте, но по льду двигайся осмотрительнее. Такое чувство, что ты фокусируешься только на метре перед собой, а все, что дальше, застает тебя врасплох.
Я откидываюсь на спинку скамейки, подтягивая ногу к себе:
– Может быть. Но я же справляюсь с игровыми моментами, Джефф.
Сэмюэл опережает Джефферсона:
– Справляешься, конечно, иначе тебя бы не было в НХЛ. Но из-за твоей невнимательности к расстановке защитников мы иногда проигрываем.
Пакстон кивает:
– Мы знаем, Лопез, что ты энергичный, но не увлекайся. Играй дальновидно, ладно?
– Я справлюсь.
– Отлично, – Джефферсон смотрит на часы и машет нам рукой. – Едем дальше. Меняем расстановку. Уайетт, переходишь в полузащиту. Оуэн, Ксандер, Кейден, Пакстон и Грэй – в защиту. Уайетт и Оуэн, ваша задача – перевести шайбу на другую треть поля и отдать пас, – он оглядывает запасных и задерживается на лицах тех, кто, судя по всему, выйдет на лед в ближайшее время. – Льюис, Сандерс, Тревор или Блюитт.
Мы выходим из раздевалки и идем по коридору, пока не оказываемся у прохода для игроков. Сверкают вспышки камер блогеров и репортеров, которым нужны наши фотографии для новых статей. Мой взгляд машинально падает вправо. Ариа и Харпер так и стоят на том же месте. И пока Харп тычет мою бывшую девушку в бок и вытягивает шею, чтобы разглядеть Пакстона, Ариа смотрит на лед, скрестив руки. Я хочу прижаться губами к ее рукам, покрытым мурашками, целовать ее, согревая сантиметр за сантиметром, и ощущать, как она дрожит – не от холода, а от любви. А потом обнять и прижать к себе, чтобы почувствовать, как бьется ее сердце, и снова узнать, что такое счастье. Ее сердце – это счастье. Все очень просто. Но ничего из этого я не делаю. Я просто стискиваю зубы и игнорирую колющую боль, которая распространилась по руке еще в начале тренировки пытается ее парализовать. Но сегодня надо перетерпеть. Нельзя, чтобы меня вышвырнули из команды пинком под зад. Я в буквальном смысле не могу себе этого позволить.
Я выхожу на лед вслед за Сэмюэлом и занимаю позицию рядом с Оуэном, на левой стороне уменьшенного игрового поля. Оуэн кидает на меня взгляд и шевелит пальцами, предлагая вариант пробежки.
Я качаю головой и рисую в воздухе воображаемые линии.
– Так мы точно пробьемся! – кричу я.
Оуэн кивает и поднимает большой палец вверх. Игроки выстраиваются перед нами, готовые обвести нас и отобрать шайбу, и тут тренер Джефферсон дает свисток.
