– Конечно, нет.
Я прохожу мимо нее, топая босыми ногами по лужам, холодным и неприятным, и провожу ладонью по мокрой стене.
– Собери вещи. Только важные. Быстро. Надо срочно уезжать.
В ее взгляде паника:
– Почему?
Я возвращаюсь, хватаю ее за руку и тяну за собой.
– За мокрой стеной проходят электрические кабели. Я не знаю, насколько серьезны последствия, но вода и электричество – не лучшее сочетание.
Сестра, задыхаясь, бежит по коридору в свою комнату под названием «Вонючий дворец» и «Крысиный рай» и в панике кидает вещи в спортивную сумку. Я делаю то же самое, и через двадцать минут мы садимся в «Хайленд Экспресс», потому что, естественно, Камила забыла заправиться, и машина просто останавливается на полпути.
Начался горнолыжный сезон, и автобус переполнен, потому что все хотят поехать в Аспенское нагорье. Камила цепляется за меня, а я пытаюсь удержать равновесие, чтобы не задеть кого-нибудь еще. Все они бесстыдно пялятся на меня, а на второй остановке в автобус заходят три женщины и, увидев меня, визжат, как озабоченные морские свинки.
– Это Уайетт, – шепчет самая высокая из них. Она выше даже меня. – Уайетт Лопез.
– Что за девушка с ним? – шипит средняя. Из-под ее шерстяной шапочки высовываются ярко-розовые волосы, щекоча подбородок. – Его подружка?
– У него нет подружки, – возмущенно отвечает третья. Она даже не пытается понизить голос. – Он изменил своей школьной любви. Об этом писали в «Тин Воуг».
В «Тин Воуг»? Боже, насколько глубоко копают репортеры?
Камила, должно быть, заметила, что я напрягся. Она наклоняется в сторону и заглядывает мне через плечо. Ее взгляд скользит мимо долговязого краснолицего парня позади нас, мимо Белли Бернарда, громоздкого гондольщика из «Нагорья», который каждый день ездит на работу на автобусе, а затем останавливается на поклонницах.
– Эй, – окликает их она. Головы поворачиваются, все взгляды в автобусе устремлены на Камилу. – Не знаю, заметили вы или нет, но мой брат – человек, ясно? У него есть уши, пусть и уродливые, большие и мохнатые. Так что умолкните, не хочется поскользнуться на ваших слюнях.
Та, что в розовых кружевах, моргает, прежде чем из нее вырывается торопливое, неуверенное: «Можно мне ваш автограф?»
– Э-э, – говорю я, окидывая взглядом кучу людей между нами, – не сейчас.
Камила похлопывает меня по боку:
– Не всегда стоит любезничать. Тебя обсуждали, как редкое животное в зоопарке.
Автобус останавливается, и три подружки протискиваются мимо пассажиров, чтобы добраться до нас.
Рядом со мной ворчит Белли Бернард. Он встает перед нами и бросает на меня сочувственный взгляд.
– Лучше выходите. Не знаю, как долго я смогу их удерживать. Скорее всего, они прицепятся к тебе и не отстанут до самого высокогорья.
– Ты прав, – мои пальцы смыкаются на запястье сестры – совсем тонком. – Давай, быстрее.
Наши сумки застревают в людях. Мы поспешно протискиваемся мимо – «извините», «простите», «можно я пройду» – пока не выбираемся из душного автобуса на свежий зимний воздух Скалистых гор, который обдувает наши лица.
Холодно, но, к счастью, мы вышли из автобуса всего на остановку раньше. Несколько минут пешком по замерзшему асфальту – и перед нами предстает потрясающий курорт Уинтерботтомов. И когда я говорю «потрясающий», то говорю совершенно серьезно. Отец Нокса – агент по продаже недвижимости. Ему принадлежат практически все горнолыжные курорты в Аспене, и вилла Уинтерботтомов на фоне Аспенского нагорья соответствует его положению.
Звук наших шагов разносится по прохладному воздуху, когда мы с Камилой поднимаемся по извилистой подъездной дорожке к парадной двери. Я уже собираюсь позвонить в звонок, когда дверь открывается, и мы становимся свидетелями очень глубокого, очень страстного и, как нам кажется, очень неловкого поцелуя между моим лучшим другом и Пейсли.
– До скорого, – бормочет Пейсли в его губы.
ПОЦЕЛУЙ.
– Я буду скучать.
ПОЦЕЛУЙ.
– А я буду скучать больше.
ПОЦЕЛУЙ.
– Как ты думаешь, Мила, будем ли мы скучать по ним после того, как отдадим их барибалам?
Нокс и Пейсли отлипают друг от друга, при этом Нокс ударяется головой о дверной косяк («Черт, Лопез!»), а Пейсли локтем сметает со столика ключницу.
– Не знаю, – отвечает Камила. – Попробуем?
– Уайетт, старина, – мой лучший друг кладет руку на свой серый джемпер от Аберкромби. Видимо, он давно не спал, потому что волосы у него торчат во все стороны. – Ты зачем меня так пугаешь?
– Мы хотели позвонить в дверь, – говорю я, – но ты сам решил позволить нам разделить с тобой обильное слюнотечение.
Пейсли краснеет. Пятна ползут по шее к ушам, а затем распространяются по высоким скулам.
В этот момент подъезжает зеленый камуфляжный джип Гвен. Она опускает окно и высовывает голову наружу:
– Пойдем, Пейс. Мы опаздываем, и Полина убьет меня, если ее олимпийская надежда не выйдет на лед вовремя.
Пейсли хватает свою спортивную сумку, одаривает нас виноватой улыбкой и бежит к Гвен. Несколько секунд спустя джип задним ходом проезжает по тщательно ухоженному газону, уничтожает несколько красивых хризантем и уезжает.
