Я потрясенно смотрю ей вслед – в смысле, алло, как так можно! Она – моя мама, а тут мой бывший парень, который заявился к нам домой с таким видом, будто так и надо. Она знает, что я не могу взять себя в руки, знает, что должна что-то предпринять, потому что я просто маленький ребенок и хочу убежать в свой угол, потому что не могу этого вынести. Но вместо этого она просто притворяется, что ей срочно надо заново расставить тарелки, как будто это какое-то особое искусство: боже мой, берешь тарелки и раскладываешь, делов-то.
Я прочищаю горло, потому что в нем вдруг оказывается так много мокроты, невероятно.
– Что тебе тут надо?
Уайетт делает шаг ближе. Его ноги касаются турецкого ковра, а это значит, что он находится едва ли в метре от меня. После того, как за последние две недели мы приложили немало усилий, чтобы расстояние между нами составляло половину города, а сейчас мы слишком близко, ближе некуда, черт возьми.
– У нас беда.
По шее поднимается тепло, доходит до ушей, и, увидев это, он понимает, что только что сказал.
Его скулы розовеют:
– В смысле, не у нас с тобой. Ну, да, у нас, конечно, тоже, если не сказать хуже… не та, о которой ты сейчас думаешь, что это у нас с тобой беда или что-то в этом роде, потому что, ну, то, что я на самом деле хочу сказать…
– Боже, Уайетт, – Камила вздыхает. – Нам нужен номер, Ариа.
Сначала я думаю, что ослышалась. Но когда Лопезы смотрят на меня с серьезным выражением лица, и я понимаю, что они говорят серьезно, меня охватывает чувство недоумения. Ситуация настолько нелепая, что я сухо смеюсь.
– Вам нужен номер, – повторяю я. Уайетт кивает.
– Тут. У нас.
Снова кивок.
Скованным движением я поворачиваю голову в сторону в поисках мамы, но ее там уже нет. Вот они передо мной, словно две супермодели в нашей маленькой гостинице. Камила стройная и высокая, тонкие черты лица, курносый нос, раскосые глаза. Уайетт высокий и широкий, еще шире, чем раньше, тренированные ноги, мускулистые руки, скрытые под курткой «Хилфигер». А его лицо, Боже, этот рот…
– Зачем вам? – у нас на кухне течь, – объясняет Камила.
Мне трудно сохранять самообладание. Ногти скребут журнал регистрации, потому что пальцы нервно подергиваются.
– Мне очень жаль. Я уверена, что Нокс…
– У него гости, – перебивает меня Уайетт. – Приехали его родственники, и они останутся надолго, потому что… э…
– Сейчас сезон, – говорит Камила. – Они хотят остаться здесь подольше, чтобы Нокс их научил кататься на сноуборде.
Я хмуро смотрю в ответ.
– Ага.
Уайетт с Камилой кивают в унисон.
– Я вам не верю.
– Позвони ему, – говорит Уайетт. – Он подтвердит.
– Нет, ладно, – я опускаю взгляд и делаю вид, что смотрю в журнал регистрации, но на самом деле просто задерживаю дыхание и пытаюсь не упасть в обморок. Судьба решила надо мной поиздеваться, да? Наверняка так и есть, не иначе, потому что это абсолютная катастрофа по нескольким причинам.
Причина номер один: Уайетт – мой бывший.
Причина номер два: Уайетт меня предал.
Причина номер три: я все еще люблю Уайетта, хотя совершенно, совершенно не должна.
Причина номер четыре: мы с Пакстоном только начинаем узнавать друг друга, и он мне очень нравится, я испытываю эмоции, которые, как мне казалось, никогда не смогут вспыхнуть вновь, хотя мы только переписываемся.
Причина номер пять: когда рядом Уайетт, я не могу общаться с Пакстоном.
Причина номер шесть, самая страшная причина этой катастрофы: у нас действительно есть свободный номер. Что невозможно само по себе, потому что в разгар сезона такого не бывает, а если и бывает, то это просто чудо света, галактический сюрприз, от которого все теряют дар речи, потому что это АСПЕН В РАЗГАР СЕЗОНА, самый популярный горнолыжный курорт в Скалистых горах, здесь не бывает свободных номеров.
Что ж, дамы и господа, пожалуйста, пометьте этот день красным цветом в своем ежедневнике. Сегодня случилось одно из чудес света, потому что Марии из номера ДЕВЯТЬ – такого не бывает, это наше число, нет, я просто не хочу сейчас в это верить – пришлось прервать свой отпуск. С днем рождения, сюрприз, какой неожиданный поворот событий.
– Ариа? – у Камилы встревоженный голос. – Все нормально?
Я понимаю, что уже больше минуты неподвижно смотрю на журнал бронирования. Сердце в панике бьется о ребра, когда я выпрямляюсь и встречаю взгляд Уайетта. Больно, но и отворачиваться не хочется. Запястья болят, потому что я опираюсь на стол и судорожно пытаюсь сохранить вертикальное положение.
Я выдыхаю с дрожью:
– Это невозможно. У нас нет свободных номеров. Но я могу позвонить в соседние гостиницы и узнать, что можно сделать.
Уайетт не проявляет никаких эмоций. Он просто стоит и смотрит на меня, без улыбки, без разочарования. Он ждал, что я так скажу.
– Ты не хуже меня знаешь, что везде все уже забронировано, Ари.
Вот зачем называть меня старым прозвищем? По животу разливается покалывающее тепло, и это вовсе не радует.
Чтобы отвлечься, я тянусь к ручке. Я быстро вожу грифелем туда, сюда, туда, сюда – о, Боже, можно мой мозг перестанет думать о сексе?
