Рот Уайетта отрывается от моей кожи. Он смотрит на меня, обхватив пояс моих джинсов обеими руками, в его глазах читается немой вопрос, и я проклинаю себя, проклинаю за то, что так сильно хочу этого, за то, что мои конечности дрожат от желания, за то, что смотрю на него и просто думаю, как дорог этот момент, как ценно каждое прикосновение.
– Ложись, – говорит он, тихо, с любовью, как и прежде. Меня охватывает ощущение, будто у меня жар. Когда я позволяю себе рухнуть, то очень отчетливо ощущаю, как прижимается одеяло к коже, каждый сантиметр которой очень чувствителен.
Очень медленно Уайетт стаскивает с моих ног джинсы. Я смотрю на потолок, концентрируясь на кривой деревянной балке, считая лампочки на гирлянде, кольца на текстуре дерева, думая о самых разных вещах, лишь бы не думать о том, как сильно мне нравится то, что он делает, как сильно это мне нужно.
Его большой палец поглаживает нижнюю часть моего живота, чуть ниже края пояса трусиков. Я чувствую, как мой пульс бьется о его ладонь именно в этом месте, быстро, напряженно, в полном предвкушении.
Уайетт целует чувствительную кожу моего бедра, двигаясь выше, и мои трусики намокают все больше и больше. Каждый нерв внутри сходит с ума, пульсирует в остром, мучительном напряжении безудержного вожделения. Его пальцы оставляют кожу на моем животе и ложатся на трусики, именно там, где становится все влажнее и влажнее. Почувствовав это, он резко вдыхает, а затем издает хриплый звук.
– И этого мне тоже не хватало, Ари.
Я еще глубже впиваюсь пальцами в одеяло и подавляю стон. Он даже не прикасается ко мне, только к ткани моего белья, и все же я на грани того, чтобы окончательно потерять рассудок. Мучительно медленно два его пальца впиваются в край моих трусов. Он осторожно отводит их в сторону и, увидев, что я лежу перед ним обнаженная, испускает грубый стон. Он придвигается ближе. Я чувствую его дыхание на своей голой коже.
– Скажи «стоп», и я остановлюсь.
– Никогда в жизни.
Мое дыхание сбивается. Все во мне хочет этого. Я подаю бедра вперед, изгибаясь от желания, и прежде, чем я успеваю подумать о другом, его губы окружают мое самое чувствительное место.
Это прикосновение вызывает во мне взрыв, горячий и будоражащий, настолько сильный, что даже перекрывает боль, которая до сих пор ощущалась в грудной клетке. Сейчас там ничего нет. Только Уайетт.
Уайетт, который опытными движениями проводит ртом по моему центру. Застонав, я впиваюсь пальцами в его волосы, ища поддержки, потому что не могу вынести, насколько это приятно, насколько правильно. Мое тело реагирует на его прикосновения, я двигаю бедрами, а его язык, теплый и волнующий, заставляет нервы моего клитора трепетать.
– Да, покажи мне, – шепчет он. – Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, Мур.
Внутри меня все напрягается. Мышцы ног дрожат от напряжения, а наслаждение накапливается и пульсирует в промежности, все сильнее и сильнее, все интенсивнее и интенсивнее, пока я уже не могу контролировать себя, ругаясь и стеная одновременно, умоляя дать мне еще, еще, еще. Он увлажняет мой центр нежными поцелуями, с его губ срываются возбужденные звуки, его теплый рот приникает к моему отверстию, а затем его язык проникает в меня, двигаясь в такт моим толчкам. Внезапно перед глазами начинают плясать яркие огоньки, мир кружится или только кровать, или только я. Как бы там ни было, все расплывается. А когда его губы нежно присасываются ко мне, волна наслаждения достигает наивысшей точки. Я больше не могу сдерживаться. С громким стоном я тянусь ко рту Уайетта.
Мои мышцы немеют. Я лишь смутно осознаю, что он вытащил пальцы из моих трусиков и ткань скользнула на место. Тяжело дыша, я лежу на матрасе, смотрю на потолок и медленно осознаю, что только что произошло.
Просто так. Совершенно неожиданно. Ни с того ни с сего.
Его широкая фигура появляется в поле моего зрения, когда он ложится рядом со мной на кровать, поворачивает голову в мою сторону и усмехается:
– Прямо как раньше, да?
Лучше, Уайетт, лучше.
Одеяло шуршит, когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
Он протягивает руку и гладит пальцем мой нос.
– У нас могло бы быть все, Ари.
Нет. Нет, не могло. Потому что раньше все было не так. Случилось то, что отодвинуло все в тень, то, чего не должно было случиться.
Я ненадолго закрываю глаза и вытираю лицо ладонью.
– Нет.
Он моргает. Ухмылка исчезает с его лица, оставляя неуверенность.
– Нет?
– То, что мы… что… нет.
Он еще раз моргает, когда до него медленно доходит, что я имею в виду. Выпрямившись, он издает сухой, беззлобный смешок.
– Понятно. То, что только что произошло, – допустимо, но больше – нет?
Я кладу руки на шею и глубоко вздыхаю:
– Нет. Этого просто… не должно было случиться. Я… не могла…
– Устоять, – он хмыкает. – Я уже понял, Мур. Между нами все кончено. Ничего страшного. Я не против.
Его слова словно кулак бьют меня в живот, что парадоксально, ведь именно этого я хотела, и именно поэтому я его отвергаю. Но ощущается это как-то не так. Неправильно.
