Я встаю, упираюсь в дверной косяк вытянутыми руками и напрягаю грудь, глядя по диагонали вправо на потолок. Боль настолько сильная, настолько охватывающая, что перед глазами пляшут черные точки, а на шее выступает пот. «Терпи, Уайетт, терпи. В книге сказано: девяносто секунд».
– Я был у нее в комнате, – я продавливаюсь вперед.
– У нее в комнате? – повторяет Камила. – Когда?
Проходят последние несколько секунд. Когда я заканчиваю упражнение, я выдыхаю воздух, который задерживал, и мне приходится ненадолго закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями.
– Сегодня утром. Она упала с лестницы.
– Ого! У нее все хорошо?
– Да.
В этот момент вибрирует мой телефон. Наши взгляды одновременно устремляются на пол, где он лежит рядом с книгой.
– Сообщение от Арии. «Дорогой Пакстон», – Камила закатывает глаза. – Так ты все-таки провернул свою затею.
– Не лезь не в свое дело.
Камила пожимает плечами, ложится животом на кровать и начинает делать домашнее задание.
– Что она пишет?
– Что ты воняешь.
– Сама знаю.
Все еще задыхаясь, то ли от упражнений, то ли от имени Арии на экране, я открываю ее сообщение.
«
Усмехнувшись, я набираю ответ.
«
«
Моя ухмылка становится шире.
«
Короткая пауза. Затем…
«
«
Она присылает смеющийся смайлик.
«
Вот он. Вопрос, который должен был когда-нибудь прозвучать. Я разговаривал с ней на вечеринке в честь Хэллоуина, но у меня было устройство для изменения голоса.
– Мила, – одним прыжком я бросаюсь на кровать рядом с ней и обхватываю ее талию здоровой рукой. – Моя самая любимая, умная, не вонючая сестренка.
Она трясет плечом, чтобы сбросить с него мою руку, и продолжает писать сочинение:
– Чего тебе?
– Помоги.
– Нет.
– Есть какое-нибудь приложение, которое изменяет голос?
– Отличная идея, Уайетт. Делай из себя Дарта Вейдера. Лобстером ты ее мало напугал.
– Пожалуйста.
– Сам погугли.
– Я не знаю, как называется приложение, которое хорошо работает, – прежде чем она успевает поставить ручку на бумагу, я кладу голову на ее блокнот и с молящим взглядом хлопаю ресницами. – Por favor, maninha[12].
Я уговорил ее своим: «Пожалуйста, сестренка». Вздохнув, она садится и скрещивает руки на груди:
– С чего ты вообще решил, что я такое знаю?
– Ты с подружками вечно им пользуешься. Я знаю. Вы звоните парням, которые вам нравятся, и вешаете трубку. Звоните им, притворяетесь доставщиками и говорите, что пицца, которую они заказали, опаздывает. Звоните, говорите, что…
– УАЙЕТТ! – она швыряет пенал мне в голову. – Черт, ну, в самом деле! Ладно, дай мне свой телефон.
Я шевелю бровями, сползаю с блокнота и протягиваю ей телефон. Она копается в нем пару минут, после чего снова вручает его мне.
– Вот. Скажи что-нибудь.
– Что-нибудь.
Мой телефон повторяет слова глубоким мужским голосом.
– Жуть какая, – говорю я. – Похоже на босса мафии из семидесятых.
– Ладно, э-э… – Камила наклоняется, смотрит на экран и нажимает на другой голос. – Попробуй, это голос Джастина Бибера. Подожди… давай.
– Привет.
Она права. Телефон имитирует мои слова голосом певца. Я смотрю на Камилу:
– Пойдет?
– Вполне.
– И теперь приложение автоматически подключится к микрофону на телефоне?
– Да. Я его настроила.
– Ты лучшая, maninha[13].
Кончики пальцев покалывает, когда я встаю и сажусь на свою кровать. С тех пор как я разговаривал с Арией, прошло всего несколько часов, и она сейчас в одном доме со мной, всего в нескольких метрах от меня, но это совсем другое. Она не знает, что это я, а значит, у нас в некотором роде будет второе знакомство и второй медовый месяц.
Сестра надевает наушники, пока я набираю номер Арии. Проходит три гудка, затем на другом конце раздается робкий голос Арии, нерешительный и тихий.
– Алло?
– Привет.
– Привет.
– Алло.
Я смеюсь:
– Замечательная рифма.
– Что?
– A B B A.
– А? Ты о группе?
– Нет. О построении рифмы.
– А, вот оно что, – Ариа хихикает. – У меня с этим всегда было плохо.
– Я знаю.
Слова едва успели слететь с моих губ, как я осознал свою ошибку. Проклятье. На другом конце Ариа притихла.
– Ну, конечно, я не знал. Просто догадался, потому что… Ну, в смысле, ABBA, группа? Серьезно?
Сидя со скрещенными ногами, я раскачиваюсь взад-вперед, как гиперактивный пятилетний ребенок. Когда Камила бросает на меня раздраженный взгляд, я не обращаю на это внимание.
– Ясно, – говорит она.
– У тебя грустный голос.
