Вот оно. Пламя, которого недоставало, чтобы зажечь фитиль Уильяма. Они с Воном уже много лет враждуют, потому что Вон открыто говорит, что считает устав Уилла опасными отходами. Секунды проходят, лицо Уилла становится все краснее и краснее, кажется, даже голова распухла, и я уверена, что если бы он увидел себя со стороны, то почувствовал бы себя гордым и красивым, потому что он сейчас очень похож на свою уродливую тыкву. Наконец, он протягивает руку и ударяет по крыше тележки для попкорна.
– Ей это с рук не сойдет!
Нокс поднимает кулак:
– Покажи им, Уилл!
Уилл скрипит зубами, несколько раз подряд, рот то открывается, то закрывается, то открывается, то закрывается, как у голодного крокодила, и, как часто бывает в моей жизни, я задаюсь вопросом, почему он так делает всегда, когда злится.
– Я иду к ней, – его взгляд блуждает по комнате и задерживается на Пейсли. – Ты будешь держать здесь оборону, да?
Нокс делает возмущенное лицо:
– Почему она удостоилась такой чести, которой мы, все остальные, жаждали десятки лет?
Уилл щурится, влезая в свои утепленные ботинки:
– Потому что вы все сумасшедшие, а Пейсли еще не прожила здесь достаточно долго, чтобы окончательно от вас заразиться.
Леви от удивления открывает рот:
– Уилл, нельзя о нас так говорить!
Он решительно выпрямляется и тычет в него пальцем:
– А ты тем более молчи! Один раз, всего раз, ты должен был мне здесь помочь, и что ты сделал, мальчик? Показал фильм, который был в расписании других кинотеатров!
Леви закатывает глаза и бросает в рот горсть чипсов:
– Это было в день выпускного девятого класса, Уилл. Никто не хотел смотреть «Унесенных ветром». Никто.
Уильям возмущенно пыхтит:
– Это важный фильм, знаковый и…
– Угнетающий, – завершает его фразу Эрин. Он подходит к стеллажу с книгой в руках и садится в кресло рядом с Леви. – Мы хотели праздновать жизнь, а не сидеть в углу, расстраиваться и размышлять, почему наши предки были жестокими обезьянами.
У Уилла такой вид, будто он вот-вот разнесет свой магазин, как тасманский дьявол. Он прав: все мы немного сумасшедшие. И когда я чувствую, как внутри меня нарастает желание дразнить Уилла и дальше, пока он совсем не выйдет из себя, я замечаю в глазах друзей, что они затеяли то же самое. Но поскольку он также прав в том, что миниатюрная Пейсли рассудительна, порядочна и слишком мила, она бросает предостерегающий взгляд на окружающих и выпрямляется.
– Не волнуйся, Уилл. Я прослежу за тем, чтобы здесь все было гладко.
У Уильяма как будто камень с души упал. Я вижу, как у него опускаются плечи, прежде чем он прощается и выходит на улицу в снежный вечер.
– Ты такая милая, Пейс.
Я улыбаюсь ей, обходя стоящую вокруг мебель, и опускаюсь на широкое кресло-мешок.
– Еще пять минут – и Уильям бы точно взорвался. Так хотелось на это посмотреть.
Пейсли откидывает голову на диванные подушки, чтобы взглянуть на меня:
– Моя вежливость не совсем альтруистической природы.
Нокс издает резкий смешок. Я вижу, что он до сих пор недоумевает, почему мы с Уайеттом пришли сюда вместе. Но он умело это обыгрывает. Он протягивает руку и подтягивает Пейсли к себе так, что она ложится головой ему на колени, чтобы он мог гладить ее по волосам.
– Она ненавидит «Пауэрпойнт» и боится, что Уилл попросит ее провести презентацию по благоустройству города.
Эрин перекидывает ноги через спинку кресла, упирается затылком в спинку и шевелит пальцами.
– Не верится, что у тебя на уме настолько эгоистичные мысли, Пейс.
– Багет с зеленью и лимонный чай со льдом, Ари?
За прилавком появляется лицо Уайетта в свете открытого холодильника.
– Да. И…
– M&M‘s.
Он ухмыляется. Сложив в одну руку напитки, запеченный багет и бутерброд с сыром, завернутый в коричневую бумагу, он закрывает холодильник ногой, а свободной рукой бросает мне пакет – разумеется, голубой, потому что вкус «Шоколад и хрустящие криспы», как всем известно, это пикантное искушение вкусовых рецепторов. Он пролетает через всю комнату, проносится над головами Пейсли и Нокса, а затем падает мне на колени.
Да. Он знает, как попасть в цель, эта звезда хоккея.
Он исчезает на кухне. Несколько секунд спустя до нас доносится звук разрываемой упаковки. Я как раз открываю свой пакетик с M&M`s, когда замечаю, что Эрин, Леви, Нокс и Пейсли уставились на меня.
– Что?
– Просвети нас, Ариа.
Эрин растягивает свой шерстяной носок и большим пальцем ноги ковыряет мое ухо:
– Что между вами происходит?
– Прекрати! О, Боже, почему ты так себя ведешь, перестань… ЭРИН!
Он гогочет, как бешеная гиена. Я спрыгиваю со своего кресла-мешка, отодвигаю его в сторону и прищурившись смотрю на Эрин.
– Не верится, что ты до сих пор пытаешься пускать лазеры из глаз, Ариа, – Леви чуть не падает со стула, когда тянется к соседнему дивану, чтобы стащить с него шерстяной плед. – Когда же до тебя дойдет, что никогда не получишь сверхчеловеческих способностей?
Я кладу на бедро кулак и тычу пальцем в экран кинотеатра:
– Тони Старк же летает по миру в говорящем костюме!
– Тони Старк его изобрел, – говорит Нокс. – Он умный. А ты – нет.
– Ха-ха. Ты такой смешной, Нокс, такой смешной, я не могу.
