– Не хочу знать, что она намешала, – бормочет Харпер, отворачивается и начинает протискиваться сквозь толпу собравшихся – а это о многом говорит, учитывая ее низкий рост.
– Харп! – я протягиваю руку и дергаю за тонкую ткань ее шелкового платья. Она оборачивается, отбрасывая прямые волосы на плечо. – Что мы тут делаем?
– В смысле?
– Среди всего этого! – я обвожу руками вечеринку. Я уже через это проходила, Харп, и к чему это привело?
Она пытается перебить меня, но я качаю головой:
– Второй такой раз мне не нужен!
– Ариа, погоди! – Харпер обходит меня и преграждает путь. – Не поддавайся унынию. Это вечеринка, и она классная, да, но подумай о сообщениях, которые он писал, о телефонном звонке. Неужели ты думаешь, что он какой-то псих, который просто хочет переспать с фанаткой и ничего больше?
Я оглядываюсь по сторонам:
– Мы сейчас на одной вечеринке, или ты в параллельной вселенной?
– Чтоб тебя, Ариа! – Харпер закатывает глаза, хватает меня за запястье и тянет за собой мимо огромного дивана к накрытому пивному столу. – Выпей «Бад Лайт». Всего стаканчик. Если после этого ты все равно захочешь уйти, я не буду возражать, обещаю.
Я скептически беру из бочки красный стаканчик, в который она наливает пиво.
– Всего один?
Она кивает:
– Всего один.
Несколько секунд я наблюдаю за пенящимися пузырьками, затем вздыхаю и поднимаю глаза:
– Ладно. Но если ты не выполнишь обещание, я разозлюсь, серьезно, пойду к тебе домой и обклею твою комнату картинками с Пиноккио, чтобы ты каждое утро видела его длинный ненормальный нос и знала, что…
– Это он.
– Пиноккио?
– Чтоб тебя, нет.
– А кто тогда?
– Пакстон.
– Где?
– В джакузи.
– В джакузи?
В самом деле. Дверь во внутренний дворик застеклена, и за ней, с красным стаканчиком в руке и в полном одиночестве, сидит Пакстон в ярко подсвеченной пенной ванне.
– Не видно, чтобы его облизывали какие-нибудь девушки, – констатирую я.
Харпер кивает:
– Они, конечно, пытались, но он не согласился, потому что ждет тебя.
– Ладно, Харп, – я глубоко вздыхаю. – Я сейчас пойду к нему.
– Ты готова?
– Нет.
Она поднимает большой палец:
– Прекрасно. Удачи!
Красный стаканчик помялся с обеих сторон, потому что я сжимаю его слишком крепко. С тех пор как я в последний раз флиртовала, прошло столько времени. Восемь лет, если быть точной. Я даже не знаю, как это работает. Что, если сейчас правила другие? Что, если я выставлю себя дурой, и он решит, что я чудачка?
Я двигаюсь с места. Мне удается сделать несколько шагов, прежде чем я понимаю, что пространство между диванной зоной и открытой кухней – это, должно быть, не танцпол, а огромная площадка для аэрохоккея, а я – шайба, иначе и быть не может, потому что все, абсолютно все сталкиваются со мной – плечом, бедром… О, а вот и волосы по лицу. Как мило – чей-то зад, крепкий, как персик, стукается в тверке о мою руку, здорово. «Бад Лайт» проливается, липкое пиво оказывается на моей руке, на ноге. Великолепно.
Игровое поле неохотно отпускает меня, и вот я уже не верю, что действительно стою рядом с джакузи и смотрю на тренированную обнаженную грудь Пакстона. Когда я выхожу на террасу, то готова поклясться, что вижу кого-то рядом с ним. Но в следующую секунду я понимаю, что это всего лишь темный ствол дерева на газоне.
Красный стаканчик в моей руке похож на трофей – как-никак, мы с ним прошли поле боя. Я чувствую себя немного странно, стоя здесь: одна половина моего лица освещена прожекторами под крышей, а другая окутана темнотой.
Пакстон поворачивается левым боком, чтобы взять пиво из отсека для напитков, и вздрагивает так сильно, когда меня замечает, что содержимое стаканчика выплескивается ему на руку.
– Со мной такое постоянно случается, – говорю я. Он моргает:
– Что?
Я перевожу взгляд на его руку:
– Вот это, – я пытаюсь улыбнуться, чтобы не выглядеть скованной. – Смешно, правда?
– Э-э… – он оглядывается по сторонам, словно кого-то ищет. Наверно, то, над чем я смеюсь. – Зачем ты здесь?
Что, серьезно, «э-э»?
– А почему меня здесь не должно быть?
– Так ведь… – он проводит рукой по влажным волосам на затылке. – Уайетт тоже где-то здесь, знаешь ли, и…
А-а. А-а-а. Так вот в чем у нас проблема.
– И ты боишься, что он может увидеть нас вместе?
Пакстон сжимает свой стаканчик, смотрит на меня, глаза большие, рот открыт. Похоже, он совершенно не понимает, что происходит.
– Глупо не бояться, – он сухо смеется. – Черт, Ариа. Когда ты пришла на открытую тренировку, Уайетт вышел из себя, когда остальные просто спросили у него, кто ты такая.
Я опускаю глаза и переминаюсь с ноги на ногу, потому что здесь холодно, адски холодно.
– А зачем ты тогда просил меня прийти?
– Я… что?
– Ты спрашивал, приду ли я.
– Честно, я не… – он стонет. Я моргаю:
– Все нормально?
– Да, я…
