Снова стон. Стаканчик выскальзывает из его руки и падает в воду. Поджав губы, он цепляется за край джакузи и закрывает глаза. Когда он открывает рот, с его губ срывается целый залп стонов, пока он вдруг не выгибает спину, откидывает голову и кричит: «Черт, да, детка, да!» Мой мозг работает в замедленном режиме, хотя это очевидно, совершенно очевидно – и тут я понимаю, что происходит, вижу силуэт под водой, пузырьки, когда девушка всплывает, на ее губах играет соблазнительная ухмылка. Мокрые светлые пряди прилипли к лицу. Она отбрасывает их в сторону, садится на колени к Пакстону и просовывает язык ему в горло.
Мой стаканчик падает на пол, но они не обращают на меня внимания. Ни он, ни она. Внезапно я понимаю, что видела ее. Не ствол дерева. Она скрылась, как только я вышла. Что за… Как она вообще может настолько долго задерживать дыхание? Хотя… наш разговор был коротким. Всего минута, если не больше, и…
«Боже, Ариа. Остановись!» Не может быть, чтобы это происходило прямо сейчас. Невозможно. Он пригласил меня. Он хотел меня видеть. Он писал мне все эти недели, разговаривал со мной по телефону, убеждал меня, что я особенная, уникальная… И все ради того, чтобы привести меня сюда, на эту вечеринку, чтобы ему сделали минет у меня на глазах?
– ПАКС! – один из его ребят появляется в открытой двери патио с клюшкой и шайбой в руках. Это Кейден. – Эй, Пакс! Пойдем, погоняем на Сильвер-Лейк. Дженнет с подружками хотят посмотреть, – он шевелит бровями. – Оуэн с Сэмюэлом тоже идут.
Пакстон отрывается от блондинки и наклоняется, чтобы заглянуть в дом мимо своего друга по команде:
– А Ксандер?
Кейден машет бутылкой пива:
– Наверху. С брюнеткой.
Взгляд Пакстона возвращается ко мне, но не в хорошем смысле, не с тем выражением лица, как будто он не хочет оставлять меня одну или собрался со мной объясниться, или еще что – нет, скорее, как будто я – особо неприятный фактор, от которого он хочет избавиться как можно скорее.
– Круто, я в деле.
Он сбрасывает с коленей фанатку и перемахивает через край джакузи. Его рука тянется к полотенцу, лежащему на кресле в углу гостиной, он вытирает тело и бросает полотенце на стол. Когда он проходит мимо меня вслед за Кейденом, он успевает приподнять брови. Один раз, вверх-вниз: пока, Ариа, давай, уходи, быстрее.
Холод сковал мои конечности. Я в оцепенении ковыляю в дом в поисках Харпер. Я настолько потрясена, что кажется, будто пол качается под ногами. Однако, как ни странно, мне не больно. В сердце не щемит. Нет никаких чувств, подобных тем, что я испытала, когда увидела Уайетта с Гвендолин, ничего и близко похожего, совсем ничего, только недоумение. Но я зла, страшно зла! Харп, куда ты запропастилась, Боже мой! Я обхожу танцпол, он же поле для аэрохоккея, чтобы снова не стать живой шайбой, когда натыкаюсь на шкаф, твердый и широкий, от которого исходит божественный запах. Он приятно пахнет, настолько, что я сильнее вжимаюсь носом в теплую ткань и глубоко вдыхаю, чтобы…
Минутку. С каких пор от шкафов пахнет свежей хвоей, мятой и лимоном?
Так шкафы не пахнут.
Так пахнет лишь один человек.
– Уайетт.
– Осторожно, Ари, – он смотрит на меня сверху вниз. Его руки лежат на моих плечах, вероятно, потому что иначе я бы упала. – Ты в порядке?
Я киваю:
– Да. Я все равно собиралась уходить.
Он внимательно изучает меня. Его взгляд блуждает по моему телу, задерживается на нежном изгибе груди под джемпером, продолжает скользить по бедрам, юбке, голым ногам. Я нахожусь очень близко к нему; когда он сглатывает, могу рассмотреть его темную щетину, чуть более темную линию нижней губы, выделяющуюся на фоне бледно-красного цвета.
– Послушай, – басы гремят, электрозвуки разносятся по дому, но голос Уайетта звучит у меня в голове, такой же глубокий и хриплый, как и раньше, когда я влюбилась в каждую из его интонаций. – Тот случай на днях… – он прикусывает полную нижнюю губу, втягивает ее и снова отпускает. От этого зрелища мои нервы трепещут. Минуту назад я стояла на улице, с замерзшими руками и ногами, с мурашками на коже – и вот мне уже жарко, снова так жарко, что кажется, будто я горю. – Я совершил глупость.
Я сглатываю:
– Какую именно?
Взгляд Уайетта переходит на его палец, который вдруг дерзко и нежно прочерчивает дорожку по моему плечу. Я задерживаю дыхание.
– Зря загадал ту песню. Перед всеми остальными. Это было жестоко по отношению к тебе.
– Точно.
У меня горло чешется. Может быть, я слишком долго пробыла на улице и заболела гриппом. Мне надо домой. Прямо сейчас.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках Харпер, едва не паникую, смотрю на диджея, на танцующую толпу, на снеговика на улице, который мечется туда-сюда на ветру, затылком постоянно задевая окно, смотрю куда угодно, лишь бы не на лицо Уайетта.
– Ариа, – говорит он. Его палец касается голой кожи на моей ключице. – Ариа, посмотри на меня.
