Кожаные сиденья у «Мицубиси» ледяные. Я аккуратно укладываю Камилу на задние сиденья и сажусь позади Харпер, чтобы положить голову сестры себе на ноги. Ариа заводит двигатель и ставит подогрев сидений на максимальную температуру. Мы едем по узким улочкам Аспена и высаживаем Харпер возле ее дома у горной гряды Сноумасс. Через десять минут Ариа паркует машину перед больницей, и я снова перекидываю Камилу через плечо. Я бы с радостью понес ее на руках, но травма не позволяет. Ариа идет следом.
В нос ударяет стерильный запах больницы, звуки наших шагов отражаются от стен в большом коридоре. Мы везем ее в отделение неотложной помощи и целую вечность ждем, сидя на двух стульях возле процедурного кабинета. Ариа то и дело поглаживает рукой мое бедро, пытаясь меня успокоить. Это жестоко. Я ненавижу это место. После смерти мамы я не хотел больше никогда в жизни заходить в это здание, но, по иронии судьбы, с тех пор мне приходится часто его посещать. В основном из-за Камилы. Иногда из-за себя. И каждый раз из-за наркотиков.
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы сюда приехали. За это время мы видели ребенка с рваной раной, пожилую женщину со вросшим желто-коричневым ногтем и четырех агрессивных мужчин с перегаром, которые то приходили, то уходили. Сейчас здесь тихо, и мне хочется, чтобы пришел кто-нибудь еще, лишь бы не слышать собственных мыслей.
– Уайетт, – шепчет Ариа. Медленно, почти осторожно, она протягивает руку. Она колеблется, но потом проводит рукой по моим коротким волосам. – Все будет хорошо. Я с тобой.
– Но ты уйдешь, – тихо говорю я. Я ненадолго закрываю глаза, а затем снова открываю их. – Ты рядом, все время рядом, но при этом далеко. Ты со мной, и в то же время тебя со мной нет. Это едва ли не хуже, чем совсем без тебя.
Я слышу, как Ариа затаила дыхание. Ее пальцы на моей голове перестают двигаться. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается. Затем она открывает его во второй раз.
– Мне нужно поговорить с тобой, Уайетт. О нас. Это…
Дверь в процедурный кабинет открывается, перебивая Арию. Перед нами появляется врач с измученным, но напряженным лицом. Он закрывает дверь и смотрит на меня.
– Все не так плохо, как мы опасались. В крови было обнаружено ноль целых шесть десятых промилле алкоголя. Подозрение на то, что ей что-то подмешали в питье, исключили анализы крови и мочи. Логично предположить, что ваша сестра была не в себе не только от алкоголя, но и от переутомления. Боюсь, ей просто очень нужно было поспать. Такое не исключается?
Его слова словно нож вонзаются в мою грудь. Ледяной холод парализует тело, и я киваю.
Врач делает пометку на планшете и кладет ручку в нагрудный карман белого халата.
– Но ее тошнило, – возражает Ариа. – Она лежала в своей рвоте.
– Уровень сахара в крови был очень низким, – отвечает врач. – Похоже, она ничего не ела перед тем, как отправиться на вечеринку. Неудивительно, что пустой желудок реагирует тошнотой и рвотой на такое большое количество алкоголя, – он протягивает мне письмо. – Остальное я отметил в документе. Мы не считаем нужным оставлять вашу сестру на ночь. Думаю, мисс Лопез будет спокойнее, если утром она проснется в своей постели.
Словно в трансе, я киваю, пока мы с Арией встаем. Я едва замечаю, что она держит меня за руку.
В машине я не произношу ни слова, только смотрю в окно и глажу по волосам Камилу, чья голова лежит у меня на коленях.
– Я дерьмовый старший брат, – наконец бормочу я, когда мы добираемся до центра Аспена. В горле неприятно першит.
Ариа смотрит на меня в зеркало заднего вида:
– Неправда, Уайетт. Ты стараешься, как можешь.
– Не стараюсь. Камила почти не ест и становится все худее и худее. Вечерами, после работы, она показывает стриптиз в «Лыжной хижине». В школу она ходит совсем без сил. А что делаю я? Ничего. Вообще ничего.
– Ну, да… – Ариа включает поворотник и поворачивает направо. – Ты же не можешь держать ее взаперти, правда? И я уверена, что ты с ней разговаривал. Предлагал ей другие решения, – когда я ничего не говорю в ответ, она воспринимает мое молчание как знак согласия. – У Камилы своя голова на плечах. Конечно, ей надо помочь. Надо срочно подумать о том, как заставить ее понять, что так больше продолжаться не может. Но ты не подвел ее, Уайетт. Да, ты не справляешься с ролью отца в своей крайне сложной жизненной ситуации. Но это не значит, что она тебе безразлична. Что ты не пытался достучаться до нее.
– Но этого мало.
– Мы справимся, Уайетт, – Ариа останавливается у гостиницы. Она глушит двигатель и поворачивается на переднем сиденье ко мне лицом. На ее губах грустная улыбка. – Мы всегда справлялись.
Впервые за долгое время я снова чувствую ее. Надежду на лучшее. Она разливается по груди приятным теплом, прогоняет холод и окутывает меня чувством защищенности.
