Мы отводим Камилу в наш номер. Уложив ее в постель, я целую ее в лоб. Ариа приносит ведро из подсобки и ставит его рядом с кроватью Камилы, пока я укладываю ее в постель. Ее взгляд падает на одолженную мне книгу «Терапия миофасциальных триггерных точек» и лежащий рядом с ней массажный мяч.
Она хмурится и смотрит на меня:
– Мы можем поговорить еще минутку, Уайетт?
Эмоциональная, нерациональная часть меня думает, что она хочет поговорить о нас, о ней и обо мне, о том, чтобы попробовать снова, но другая, гораздо более умная часть, гасит эйфорию и смеется надо мной: «Ха-ха, Уайетт, ну ты тупой, вот уж точно».
Я знаю, о чем Ариа хочет поговорить. Но я не знаю, готов ли я к этому. Тем не менее я киваю.
– Только не здесь. Камиле нужен покой.
Она кивает, и я выхожу вслед за ней и спускаюсь на первый этаж. Кроме тускло горящих гирлянд, в гостиной темно. В камине догорает последнее полено. На улице гроза, ветер свистит у входной двери.
Ариа проходит мимо диванов, стоящих друг напротив друга, к эркеру. Это ее любимое место. Как часто она зарывалась в подушки, чтобы почитать книгу, с чашкой чая на тележке, а за окном тихо падал снег. Как сейчас.
Она вылезает из своих «конверсов», забирается в эркер и опирается на подушки. Я делаю то же самое и сажусь напротив. Пальцы наших ног соприкасаются.
– Уайетт… – она смотрит на меня, поджимает нижнюю губу и проводит по ней языком, словно раздумывая, как именно заговорить на эту тему. – На днях, во время открытой тренировки, с тобой что-то случилось.
Сердце колотится, я беру в руки подушку и сосредотачиваюсь на пришитой пуговице в ее центре.
– А сегодня, – продолжает она, – когда ты блокировал удар рукой, это повторилось. Ты жалобно ныл, словно тебя вообще не было с нами, словно ты был где-то совсем в другом месте.
Тот факт, что Ариа рассказывает именно то, что происходит у меня внутри, заставляет меня содрогнуться. Как будто я наконец-то могу говорить с кем-нибудь о том, что происходит внутри меня, но при этом даже не проговаривая это вслух.
– И та книга, которую ты одолжил, – она скрещивает ноги, а Херши, толстый черный кот, который живет в гостинице, забирается к ней на колени. Она рассеянно почесывает его голову, а затем поднимает глаза и смотрит на меня. – Что у тебя стряслось, Уайетт?
Вот он. Вопрос, который я не желал слышать, которого я боялся, как ничто другое.
«Что у тебя стряслось?»
Мягкая ткань темно-красных бархатных штор задевает мою руку. Когда я отодвигаю ее указательным пальцем и выглядываю наружу, густые белые хлопья снега кружатся в свете газовых фонарей и рисуют мир ярче, чем он есть на самом деле.
– Если не хочешь – не рассказывай.
Тихие слова Арии смешиваются с приятным мурлыканьем кота.
– Просто… – она откидывает голову на подушки и пристально смотрит на меня. – Я волнуюсь за тебя.
В голове крутятся слова, которые я не могу понять, путаются предложения, сказуемое впереди, подлежащее позади, все неправильно.
Ариа вздыхает. Она убирает кота с коленей, чтобы встать.
– Может быть, когда-нибудь ты сможешь об этом говорить. Спокойной ночи, Уай.
Уай. Она назвала меня Уайем. От звука моего прозвища из ее уст во мне что-то щелкает.
Полы скрипят под ее ногами, когда она проходит через гостиную к лестнице. Кот глядит на меня. Его желто-зеленые глаза смотрят на меня почти с упреком.
– Ариа, подожди.
Она оборачивается, ее рука уже на перилах, а нога на первой ступеньке. Она смотрит на меня в ожидании.
Я выдыхаю задержанный воздух, вытираю ладони о джинсы и пытаюсь сказать то, что хотел, но у меня ничего не получается. Я снова и снова открываю рот, чтобы заговорить, но каждый раз голос меня подводит. По рукам пробегает неприятное покалывание, предвещающее панику, которая просыпается, как только накатывают воспоминания.
– Уай, – Ариа возвращается и садится: одна нога на полу, другая закинута на эркер. Ее нежные пальцы ложатся на мою руку, и я сразу же чувствую, как внутри меня поднимается теплая волна, прогоняя холод. – Все в порядке. Я здесь, слышишь? Ты не обязан проходить через это в одиночку.
Все мое внимание сосредоточено на ее прикосновениях, на нежных кругах, которые она рисует на моей коже большим пальцем. Возможно, это последний раз, когда я ощущаю ее вот так, наслаждаюсь ее близостью. Я медленно поднимаю взгляд, смотрю в ее глаза, эти большие, светло-зеленые миндалевидные глаза, и тону в них. Когда Ариа со мной, я ощущаю себя в безопасности. Я чувствую себя лучше, почти как будто я не монстр, а просто бедный парень, с которым случилось несчастье. Но стоит мне остаться одному, как пропадает тепло, которое дарит мне только она, все рушится, и я скатываюсь вниз, а подо мной – всепоглощающая бездна, туманная и страшная.
Я делаю глубокий вдох, не обращая внимания на сердце, которое в знак протеста бьется о ребра, и начинаю рассказывать о том, что уже несколько месяцев превращает мою жизнь в ад.
