Воспоминания обрушиваются на меня с неистовой силой. Я вытащила Оскара на озеро Силвер и тренировалась с ним до ночи.
И… секунду. Где я нахожусь?
Медленно поворачиваюсь вокруг собственной оси. Оглядываюсь по сторонам. Душу переполняет облегчение. Позади густых елей всё ещё сверкает озеро Силвер. Однако на мне больше нет коньков. Мои ноги в тёплых ботинках.
Я медленно продираюсь через ельник, пока не добираюсь до берега. Свои коньки обнаруживаю рядом с большим камнем. А чуть поодаль, на большой поляне, где всегда проходит рождественское представление, стоит машина Оскара.
Тупая боль пронзает желудок. Нужно объяснить ему, что произошло. Рассказать, что со мной не так. Пришло время, когда я должна быть честной с ним. И с самой собой.
Я делаю несколько шагов, каждый из которых на морозном воздухе отзывается громким хрустом. Едва я добираюсь до елей, как слышу:
– Если он что-то значит для тебя, тебе стоит остановиться сейчас же, Гвентастик.
В хриплом голосе сквозит отчаяние.
Медленно поворачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с тощей, измождённой версией кукольного личика.
– Брайони, – хриплю я.
Она стоит в тени ели. Шапка плотно прижимает светлые волосы к щекам. Она дрожит. Неудивительно. На ней лишь тонкая потрёпанная парка. А её ноги… боже, насколько же худая эта девчонка! Ноги как зубочистки. Такое впечатление, что они в любой момент могут сломаться под тяжестью туловища.
По всей видимости, на моём лице выражение полнейшего потрясения, потому что Брайони фыркает:
– Чего вылупилась?
– Что… что ты здесь делаешь?
– А разве Оскар не предупреждал тебя? – Она кривит губы в пренебрежительной усмешке. В том, как она произносит его имя, замечаю какой-то странный оттенок. Как будто Оскар для неё предмет поклонения. Вещь, которой можно владеть. – Меня это удивляет. Я ведь пообещала, что приду и порву тебе задницу, если узнаю, что ты, – её мелодичный голос превратился в злобное шипение, – его грёбаная девушка.
Ледяной воздух впивается в мою кожу, и я ошеломлённо смотрю на Брайони.
– Ты это серьёзно?
– А похоже, что я шучу? – Брайони выходит из тени. Она ниже меня. Но выражение её лица… боже мой. Она выглядит так, будто собирается совершить убийство. И, честно признаться, это пугает. Особенно когда она медленно приближается ко мне. – Знаешь, я тебя ненавижу.
– Ты меня не знаешь.
– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Гвентастик.
– Перестань меня так называть.
Она хихикает, и от этого хриплого звука у меня по спине пробегает холодок.
– Я буду называть тебя, как захочу. Я полтора дня добиралась автостопом. На грузовиках с мужиками, которые выглядели как серийные убийцы. Мне было всё равно. Я рискнула всем, чтобы попасть сюда. Чтобы увидеть тебя. Ты думаешь, я собираюсь лизать тебе задницу?
Боже, что с ней не так?
– Мы можем разбудить Оскара, – через мгновение произношу я. – Он беспокоится о тебе. Я уверена, что он будет рад тебя видеть.
– Заткнись! – Внезапно Брайони срывается с места. Мгновение, и она хватает меня за воротник куртки. Её лицо оказывается всего в миллиметре от моего, и я вижу безумие в её тёмных радужках. – Оскару насрать на меня, Гвентастик!
– Это неправда. Он…
– … трахает тебя. Не так ли? Это в тебя он засовывает свой член, не в меня. – Брайони делает короткую паузу, и в её глазах появляется блеск, свидетельствующий о тоске и глубокой печали. – Обо мне он забыл.
Её грубость шокирует.
– Это неправда. Его чувства… его чувства не меняют того факта, что ты дорога ему, Брайони.
Она плюёт мне в лицо. Я закрываю глаза, пытаясь осмыслить, что здесь происходит. Она смеётся. Я вытираю щёку рукавом пальто. Открываю глаза и набрасываюсь на неё.
Однако Брайони оказывается быстрее. Наверняка улицы Бронкса учат защищаться. Она уворачивается и отталкивает меня ногой. Я больно приземляюсь лицом в снег. Через мгновение чувствую на спине её лёгкий вес. Вцепившись пальцами в волосы, она поворачивает мою голову набок и с силой прижимает щёку к земле.
– А теперь послушай меня очень внимательно, Гвентастик. – Брайони приближает ко мне лицо и из кармана парки достаёт нож. Сердце в моей груди бешено колотится. Мучительно медленно она проводит кончиком лезвия по моей челюсти. – Оскар больше не хочет меня. Я не настолько глупа, чтобы лелеять надежду. И не настолько, чтобы отдать его кому-то другому. Поняла? – Брайони слегка нажимает на нож, и он чуть царапает кожу. Тёплая капля крови стекает по моей челюсти. – Это предупреждение, потому что я гуманна.
– И что будет? – выдавливаю из себя. У меня вырывается безрадостный смех. – Если я не буду держаться от него подальше, убьёшь меня?
– Не тебя. – Она тихо смеётся, обдавая меня запахом сигарет и алкоголя. – Его.
У меня перехватывает дыхание. Снег попадает в лёгкие, и я кашляю.
Брайони снова смеётся.
