– Что за… – нахмурившись, я нахожу взглядом ель. Она выглядит, как и все остальные. – Нет, Гвен. Но я считаю, нам следует поспать. С тобой что-то не так. – Я беру её за руки. Позади с глухим звуком небольшой сугроб падает с ветки на лёд. – Это из-за твоего отца?
– Со мной всё хорошо. По-настоящему хорошо. Я счастлива. Но да, мой отец тоже проблема. В какой-то мере. Он будет завтра на соревнованиях, и я хочу показать, на что способна. Хочу доказать, что я лучшая. Не ему, а себе. И поэтому мы должны тренироваться. Давай, Оскар. Не оставляй меня в подвешенном состоянии. – Она наклоняется вперёд. Складки на лбу разглаживаются, а губы складываются в эту чёртову улыбку с ямочками, перед которой я не в силах устоять. – Ты сказал, что не уронишь меня.
– И не уроню.
– Тогда давай пройдём через это вместе. Давай продолжать. Мне скучно. Мои ноги засыпают. Давай-давай-давай. – Каждое «давай» сопровождается чередованием ударов её коньков и хихиканьем. – Это звучит забавно. Давай-давай-давай-давай-давай-давай-давай-давай-давай-дава…
Я хватаю её за бёдра, чтобы она наконец остановилась.
– Гвен, что с тобой сегодня на хрен такое?!
– Я не знаю, о чём ты. – Она убирает мои руки и тащит меня через замёрзшее озеро. Под нами в серебристом свете сверкает гладкая поверхность льда. – Двойной аксель, Мистерио. Когда я тебе кивну, мы прыгаем.
Я сжимаю челюсти и ничего не отвечаю. Бежим назад-наружу с правой ноги, и тишина морозной ночи сопровождает наши поскрипывающие по льду коньки. Устремляю взгляд к вершине горы Баттермилк, которая одиноко возвышается на фоне ясного неба, вершиной целуя звёзды.
Гвен легонько кивает. Мы одновременно выставляем левую ногу вперёд, смещая давление лезвий на внешнюю переднюю кромку. В этом движении я подпрыгиваю, сильно замахиваюсь обеими руками и размашисто протягиваю правую ногу в сгибе, мимо левой. Магия лунного света окутывает меня, когда тело вращается вокруг собственной оси. Раз. Два. Два с половиной. Приземляюсь чисто на правую ногу, назад-наружу. Гвен тоже. Наши движения синхронны.
Меня наполняет облегчение.
– Хорошо получилось, – замечаю я, затаив дыхание. – Давай на этом закругляться и поехали домой. Мы прекрасно подготовлены к завтрашнему дню.
Гвен качает головой.
– Ещё немного. Никогда не будет достаточно, Оскар. Нельзя довольствоваться средним уровнем.
Она совершает быстрый пируэт на фоне могучей заснеженной горы Баттермилк, и я одариваю её скептическим взглядом.
– Средним уровнем? – Я моргаю. – Гвен, наш уровень гораздо выше среднего. Чего ещё ты хочешь достичь сегодня? Тройного акселя?
Вообще-то я пошутил. Чёрт возьми, просто пошутил. Только вот Гвен не смеётся. Не закатывает глаза и не цокает, как она обычно делает, когда я отпускаю шуточки. Нет, Гвен пожимает плечами и заявляет:
– Возможно.
У Гвен явная мания величия.
– Я еду домой, – сообщаю я.
Она останавливает выполнение либелы, прижимает правую ногу к левой и скрещивает руки на груди.
– Ты хочешь подвести меня?
– Мне нужно поспать, Гвен. Если я хотя бы немного не отдохну, завтра ничего не получится.
– Да хорош уже! – Она щёлкает пальцами и смеётся. – Давай, Оскар, давай!
– Нет.
Теперь она цокает и вскидывает руки вверх.
– Ну и иди! Но не думай, что таким образом добьёшься успеха. Победители должны выкладываться на полную. Всегда. И я – победительница. Слышишь?
Гвен подходит ко мне, хватает за круглый вырез шерстяного свитера и трясёт. Её зрачки расширены.
– Я победительница!
– Да, Гвен, ты победительница. – Нежно беру её за запястья и отцепляю от себя. Сердце колотится в груди быстрыми беспокойными ударами. Чувствую, что-то здесь не так. Если не сказать хуже. – И ты покажешь всем, слышишь? Но не сейчас. Не здесь. Завтра. Наше время наступит завтра.
– Нет. – Она качает головой. – Нет, нет и нет! – Она резко вырывает руки. – Ты можешь идти, а я останусь. Увидимся завтра. Я тоже на тебя не сержусь.
Я судорожно растираю лицо, чувствуя себя совершенно измотанным. Гвен. Заботами. Жизнью.
– Ты знаешь, что я не оставлю тебя здесь одну в такое время.
– Я способна позаботиться о себе.
Я долго смотрю на Гвен, свою прекрасную, уверенную в себе, несчастную, безумную подружку, и мне интересно, что там, чёрт возьми, происходит у неё внутри прямо сейчас. Но чем дольше я делаю это, тем больше у меня вопросов. Чем дольше я пытаюсь проникнуть в глубины её загадочных глаз, тем плотнее они смыкаются.
Наконец я вздыхаю.
– Я приведу машину и буду дремать в ней. Если что, разбудишь.
Гвен просто выпячивает подбородок, как будто желает доказать, насколько она сильна, потому что я сдаюсь, а она нет.
«О, этот взгляд! – думаю я. – Эта решимость».
Гвен выглядит так, словно с сияющей улыбкой проходит сквозь ад.
Моё сердце снова бьётся. Оно сломало клетку.
Я вернулась.
И вместе со мной вернулись гнетущие эмоции. Они словно кричат. Всегда очень громко. Всегда одно и то же.
