– Пал Сергеич спросит, откуда она всё это знает. Придётся сказать, что от тебя. «А как ты могла узнать? А откуда у тебя электронная почта, когда её не должно быть? Ах, вот как! А откуда этот соседский мальчишка её знает? Пойду спрошу у моего друга Ивана, как его мальчишки могли всё это узнать. Подслушивали?» Дальнейшее развитие событий представь себе сам, Ильюшечка. Так что спросить она может, только с кем её Пал Сергеич обнимался на улице, это она могла увидеть из своего окна.
Братец подумал, отогнал меня от своего ноута, возился ещё минут десять, отправил наконец сильно усохшее письмо и успокоился. Бедный! А может быть, не такой уж и бедный теперь? Правда, остаётся ещё её папаша в Америке, к которому она может уехать навсегда! Вот с этим надо что-то делать! А что?! Придётся подумать.
Наутро папа встал поздно, но мы с Ильюшкой честно ждали его с завтраком, хотя есть хотелось ужасно. Когда мы все четверо сидели за столом, папа вдруг спросил:
– Павел Сергеевич вчера сказал, что его дочка стреляла в кого-то из вас из лука, а потом извинялась. Попала, что ли? Чем это вы так девчонку разозлили? Она сказала, что мальчишка корчил ей рожи, но мне не верится, на вас это не похоже. Сознавайтесь.
Мама подняла голову и с подозрением уставилась на нас. Мы переглянулись, брат толкнул меня под столом ногой, что означало: «Давай ты, врать у тебя получается лучше». Лучше-то лучше, но подготовиться-то я не успел, а плохо соврёшь – папа допросом всё вытащит. А-а, скажу почти правду, Ильюшка поймёт и простит.
– Она из своего окна Илью кока-колой облила, когда он из магазина шёл. Озверела, наверное, от скуки. Мама его потом заставила самого одежду стирать, а то чуть ли не все мухи на него слетелись и даже пчёлы. А чтобы маме не прибавлять хлопот и огорчений, мы сказали, что Ильюшка открыл по дороге бутылку, а кола из неё фонтаном – на него. Вот. А потом он переоделся, вышел на улицу, а она в него опять колой. Не доплеснула – и из лука! Какое зверство! Хорошо, что не попала.
Мама опустила голову, чтобы мы не заметили, что она едва сдерживает смех. Папа заинтересовался:
– Что, прямо так и открыла на вас охоту? Ой, не верится. Давайте выкладывайте, что сделали ей в отместку за колу? Ведь сделали?
Ух! Нелегко с ним.
– Ну-у, я залез на дерево, а оно прямо против её окна, и написал на картонке, что она вылила всю свою колу и теперь будет ходить немытая и некрашеная. А тут Ильюшка как раз и вышел… И чего она так обозлилась? Я же пошутил. Наверное, у неё с юмором плохо…
Папа захохотал, мама тоже смеялась.
– Ну, теперь понятно, почему эта пара всё время сидела на дереве, что-то подобное я подозревала. То-то Илья вдруг полюбил мыться. Девочка хоть красивая?
– Очень! – выдохнул брат.
Я ткнул его ногой.
– Ничего особенного, видали и получше, – сказал я.
И папа с мамой засмеялись опять.
– Вот что, – сказал папа. – Павел Сергеевич хочет, чтобы вы пришли на день рождения его дочери. Если она не будет против, ждите официального приглашения. Почему-то мне кажется, что против она не будет. Ну, что дарить будете, кроме своих персон? Опять нам с мамой думать?
Мы с Ильюшкой сидели на нашем месте за сараем и переживали этот разговор. Подумать было о чём. Во-первых, действительно, что дарить? У неё же, наверное, всё есть. И потом, мы же не знаем её вкусов, что ей нравится. Мне-то в принципе не так уж и важно, понравится ей подарок или нет, а для братишки это важнее всего. Мама с папой, конечно, что-нибудь придумают, но это будет подарок ото всех, а брату нужно, чтобы было что-нибудь только от него. Что же дарить? Цветы? А может быть, котёнка? Рыжего! Мы на рынке недавно видели одну женщину, у которой в коробке были такие милые котята, что всех хотелось взять! Отдавала за рубль в «хорошие руки». А если Рыжая кошек не любит? Или у неё на них аллергия?
И ещё. Ильюшкина рана не могла пройти так быстро, чтобы и следа не осталось. Поэтому поближе к делу надо будет нарочно стукнуться лбом обо что-нибудь, чтобы был лёгкий синяк и след от удара. Только пусть он не перепутает, какой стороной лба стукаться, правой или левой, ведь она наверняка помнит.
Брат на это сказал:
– Опять за своё?!
Но я возмущённо отверг его подозрения в насмешке и объяснил, что его Еленева обязательно вспомнит, что кровавое пятно у него было над правым глазом. И что будет, если она увидит след от удара над левым? Она же всё поймёт! Илья возразил, что лучше он соврёт Лене, что у него есть бальзам для заживления ран и от этого бальзама всё проходит очень быстро и бесследно. Ведь времени прошло уже немало. Сегодня и напишет. И я с ним согласился.
Оставалось решить, как объяснить ей, почему Ильюшка ни разу не сказал ей про брата-близнеца? Пал Сергеич наверняка об этом ей скажет. Вдруг обидится? Ну ладно, если вопрос встанет, скажет, что не хотел перегружать её впечатлениями. Или ещё лучше: боялся, что она будет нас путать. Вот!
