Николай пальнул в воздух, тот придурок сразу бросил Ленку и дунул во всю мочь к калитке. Я кинулся за ним и увидел, как он прыгнул в машину и та рванула, завизжав колёсами. Выскочила мама и подруга Ирка, они бросились к Ленке, а Николай уже вёл другого парня, завернув ему руку к затылку. У того из носа капала кровь, под глазом наливался здоровый фингал. За ними шёл мой брат, держась за шею. Ленка и мама сразу кинулись к Ильюшке, а Ирка подскочила ко мне, серые глаза во всю ширь, и почему-то шёпотом спросила:
– Это что, похищение?
И тут меня как пронзило: этот урод Алик хотел украсть Ленку, а может быть, и моего младшего! Да он что, ненормальный?! Или это его мамаша организовала? Да ведь… Я аж захлебнулся. Ирка побледнела и опустилась на крыльцо.
Мама обнимала Ильюшку с Ленкой и вела их к дому. Николай пристегнул незнакомца наручниками к замку́ на крышке колодца, вытащил из кармана переговорку – «уоки-токи» называется почему-то, а-а, вспомнил, это с английского: «ходить-говорить» – и сказал:
– Федя, возьми кого-нибудь из ребят и сюда, напротив… Попытка похищения, дурная какая-то… Одного я поймал… Давай быстрей, придёшь – расскажу… Нет, повторной не будет… Уверен… Вере ничего не говори: лишние хлопоты. Сергеичу скажем, пусть сам решает.
Когда к нам вбежали два охранника, Ирка-подруга всё ещё тряслась, Ленка была бледная, но понемногу розовела, а Ильюшка, похоже, даже не испугался, будто для него привычное дело, когда за шею хватают и тащат.
Николай сказал своим:
– Пошли поговорим с этим, пока не остыл. Пришлось его попортить слегка: за нож хватался. Екатерина Алексеевна, я тут у вас кухонный тесак возьму? Страху на гада нагнать, чтобы не задумывался с ответами. А вы уж все пока здесь побудьте.
Николай пришёл минут через десять.
– Всё ясно. Надо же, погань какая! Их нанял какой-то толстый пацан, дал по сто баксов, обещал ещё по двести, когда притащат Лену и Илью. Назвался Аликом, фамилии его не знает. Кто за Леной и за вашим домом следил, не знает. Адрес и время им сказали перед выездом. Поехали втроём, один остался за рулём. Он и познакомил их с этим толстым Аликом. Он же сказал, что у этого пацана папаша – какая-то важная шишка, да и сам этот свинёнок надувался, будто африканский диктатор. Эти двое через забор перелезли на соседний участок, оттуда так же – на ваш. Им повезло: Илья с Леной оба сидели в беседке. Мы их отсюда увидеть не могли – моя ошибка. Расслабился в покое. Сейчас этот напишет всё, что знает, и уведём его. По его показаниям всех найдём, а уж что с ним делать, пусть Пал Сергеич с вашим Иваном Ильичом решают. И вы все – к нам, пожалуйста, на всякий случай. А здесь кого-нибудь оставим, тоже на всякий случай.
– Этот толстый гад – Алик Сидякин, сын Василия Сидякина, – сказал я. – Он нам ещё на дне рождения грозил.
– И я то же подумал, – сказал Николай. – Достойную смену Василий Степаныч растит себе… Слушай, Алексей, а тебе и Илье имена выбрали в честь ваших дедов с материнской и отцовской стороны? Екатерина Алексеевна, а как вы их различали, когда они ещё не знали своих имён?
– А мы нарисовали старшему, Алёше, крестик на пяточке и подновляли каждый раз после купания, – ответила мама.
Ира засмеялась.
Папа приехал через два часа, завёл машину во двор и сразу же ушёл к Пал Сергеичу.
Вернулся злой и весёлый – мама такого его настроения просто боится. Он рассказал нам, что они с Пал Сергеичем звонили Сидякину, тот заявил, что ничего об этом ужасе не знает, что ничего подобного его сын учинить не мог. Но когда ему сказали, что одного из похитителей захватили и он опознал по снимку его сына, заахал, закудахтал и сказал, что обязательно во всём разберётся. Он уверен, что Алик здесь не виноват. Он, наверное, так захотел пригласить их в гости: вроде бы похищение, «прикольно, ха-ха», а исполнители всё испортили. Сказал, что лучше уладить дело полюбовно, полицию в это дело не надо вмешивать: «Вы же знаете, какая в этом районе полиция», а парня, которого мы захватили, он у нас заберёт и сам его накажет. И Алику тоже сделает серьёзное внушение. А Леночке, конечно, от него будет большой подарок и этому мальчику, который старался её защитить, – «Какой молодец!» – тоже. И он очень рад, что встретил в Павле и Иване понимание и что этот небольшой инцидент можно считать исчерпанным.
– Ну и что? – спросила мама. – Вы это дело так и оставите? Отдадите ему свидетеля – и молчок? А может, ещё и выпьете с ним за мир и дружбу?
– Я этот его подарок ему в морду кину, – проскрипел Ильюшка, красный от злости.
И я сказал, что это правильно.
