И тут меня сорвало. Страшное напряжение внутри, про которое я даже не понимал, что оно сидит во мне, вдруг отпустило. Меня трясло, сдавливало горло, текли слёзы. Я изо всех сил старался пересилить себя – и не мог. Единственное, что я сумел, не зареветь в голос. Мне было стыдно перед Ирой, а она гладила меня по голове, что-то шептала и осторожно трогала губами щёки, лоб, фингал под глазом. Старшая сестра… Становилось легче. Наконец я успокоился, вытер мокрое лицо об её плечо, вылез из нашего гнезда и пополз к люку в полу под фанерой.
Никогда не забуду изумлённых, потрясённых лиц Кирилла и Мефодия, когда моя голова вдруг показалась под листом фанеры в углу прямо из пола. Мефодий рванулся к дверям и закричал:
– Иван! Сюда! Скорее!
И я услышал тяжёлый частый топот и счастливо улыбнулся: папа!
Папа ворвался в сарай, как танк, лицо страшное, увидел меня и медленно осел. Тут же вскочил, схватил на руки, увидел Иру, вылезающую из люка, подхватил и её, прижал нас обоих к себе и часто-часто заморгал.
– Спаслись! Как вы сумели? С вами всё в порядке? Откуда фингал? – выдохнул он.
Кирилл уже освещал фонариком наш лаз.
– Всё ясно. Ну, молодцы! А мы, профессионалы, и не заметили. Вот что значит: «Век живи – век учись». Здо́рово. Сами прокопали? Зачем?
Папа счастливо засмеялся:
– Не иначе как тайник, чтобы прятаться от родительского гнева. Это они умеют. То-то они всё время то за сараем, то на дереве… Сегодня этот тайник их спас. Ну что, скорее в замок, в душ. Переодеться и рассказать всё-всё со всеми подробностями…
– Сначала в туалет, а потом пить, мыться и есть, – сказал я.
В замок нас перевезли с большими предосторожностями. Сначала выехал папа на нашей «девятке». Потом нас в багажнике машины Кирилла и Мефодия вывезли с нашего участка, где-то по дороге переложили в «джип» Пал Сергеича и, наконец, завезли в замок.
– Пусть Сидякин думает, что вы пропали, а мы не знаем, где вы, – сказал папа. – Для него ваша пропажа – крах всего задуманного и тяжёлая опасность. Он ещё утром звонил нам и предлагал завтра встретиться по «очень важному делу». Ясный намёк. Послушаем, что он теперь скажет.
Папа сначала поговорил с Ирой, она вымылась раньше меня. Я долго отмачивал нос и грел фингал. Я не знал, что рассказала папе Ира, и решил промолчать про всё, что касалось только нас двоих. Остальное я рассказал ему до самых мельчайших подробностей: и про то, что нас кормили нормально, и что постельное бельё было чистое, а в ванной даже шла горячая вода, и что Ира очень хорошо и мужественно держалась, а кричала и плакала только тогда, когда этот урод Алик бил меня, беспомощного. И про то, что нас отпустил этот бандит, Рваный, у которого тряпка закрывала страшный шрам на лице и который руководил «пожарными». И передал всё, что он говорил по телефону, наверное, Сидякину, и всё, что он говорил нам про глупость Сидякина и про самого папу, и что он надеется, что папа зачтёт ему наше спасение. На этих моих словах папа кивнул, и я понял, что Рваного он знает и хотя бы часть его подлостей ему простит. Сказал, что запомнил дом, из которого мы убежали, и дорогу до него, и дом, из которого выскочил толстый мужик, тот, что гнался за нами, и описал его рожу с длинным носом и маленькими глазками почти на переносице… Сказал, что у одного из бандитов, что искали нас на нашем участке, был писклявый голос, а другой гундосил… А под конец, сам того не ожидая, рассказал, что расплакался чуть не в голос под сараем, как девчонка, при Ире, когда услышал голоса Кирилла и Мефодия, и что мне очень стыдно…
Папа слушал молча, глядя мне в лицо, изредка задавал короткие вопросы, а когда я закончил и поднял глаза, то увидел, что он так смотрит на меня, что мне опять захотелось плакать, и я поскорее ткнулся лбом ему в плечо, а он прижимал меня своей тяжеленной рукой и ничего не говорил. Потом вздохнул и сказал медленно и очень серьёзно:
– Ты вёл себя как сильный, смелый человек. Как мужчина. И твоя Ира – чудесная девочка. Умная, надёжная. Друг. И эти её тёмно-серые глазищи-озёра… Не волнуйся насчёт своего срыва, она правильно поняла, что это была реакция на освобождение от огромной нагрузки, от ответственности за дорогого человека. Похоже, что с ней тебе очень повезло. Постарайся не потерять её. Ира и маме очень нравится. Мы с мамой хотели сына, потом дочку, а получились два сына и сразу… И Ильюшкина Лена нам тоже нравится. Не упустите этих девочек. Кстати, ты не обратил внимания, что Ира немножко похожа на нашу маму?
Я часто закивал папе прямо в плечо, и он засмеялся.
– А как не упустить их? – спросил я.
– Рецепта нет. Просто прислушивайтесь к ним больше, чем к себе.
Потом папа рассказал, что, когда через забор на беседку бросили взрывпакет, взлетело пламя, пошёл сильный дым, от пожарных датчиков заревела сирена, и тут же, рядом, взвыла пожарная машина, охрана растерялась, открыла ворота, и в них ворвались бандиты.
